alexandr_palkin (alexandr_palkin) wrote,
alexandr_palkin
alexandr_palkin

Category:

Владимир Терехов: О последних (видео)саммитах КНР-ЕС



Китайско-европейские отношения остаются одним из основных элементов быстро меняющегося мирового политического пазла. При том, что и сам этот элемент подвержен трансформации, процесс которой более или менее регулярно отслеживается НВО. Последний раз мы обращались к данной теме в связи с рядом событий начала лета с. г., среди которых самым заметным оказался саммит с участием премьер-министра КНР Ли Кэцяна и канцлера Германии (неформальным лидером ЕС) А. Меркель, проведенный 11 июня в формате видео конференции.

Через 10 дней состоялся 22-й (тоже видео)саммит КНР-ЕС, на котором Китай представляли президент Си Цзиньпин и премьер-министр Ли Кэцян. От ЕС участвовали председатель Европейского совета (высшего органа Союза) Ш. Мишель, сменивший в декабре 2019 г. Д. Туска, председатель Европейской комиссии (правительства ЕС) У. фон дер Ляйен, заменившая (также в декабре 2019 г.) Ж.-К. Юнкера, и отвечающий за внешнюю политику Союза Ж. Боррель.

Примечательным представляется уже заголовок пресс-релиза, появившегося на сайте ЕС по окончании данного мероприятия: “Защита интересов и ценностей ЕС в комплексном и жизненно важном партнёрстве”. В приведенной фразе зашиты главные, противоречащие друг другу элементы того самого “комплекса” китайско-европейских отношений.

С одной стороны, фактор возрастающих проблем в отношениях с традиционным союзником (США) побуждает европейцев развивать кооперацию со второй мировой державой, не выставляющей им (в отличие от первой) никаких предварительных политических условий. В тоже время, опасения (небезосновательные) потерять ключевые отрасли промышленности (если кооперация с быстро развивающимся экономическим гигантом не будет ничем ограничена) заставляет европейцев заниматься “защитой”. Особенно технологически-передовых промышленных кластеров.

Кроме того, европейцы (как и американцы) находятся во власти “продвинутых” социально-культурных трендов, которые прямо противоположны не только коммунистической идеологии современного Китая, но и его многотысячелетней исторической традиции. Впрочем, как и человечества в целом. Отсюда упоминание в пресс-релизе проблемы “защиты” ценностей, которые якобы игнорируются Пекином в СУАР, Тибете и Гонконге.

Примерно в таком противоречивом ключе были выдержаны выступления перед журналистами обоих высших чиновников ЕС по окончании данного саммита. Наряду с подтверждением готовности развивать сотрудничество с КНР в самых разных областях, продолжения переговорного процесса по снижению барьеров в области экономической кооперации и взаимных инвестиций, прозвучали уже устоявшиеся претензии к китайской стороне о “недобросовестной конкуренции” (например, в сфере торговли сталелитейной продукцией).

Что касается проблематики пандемии коронавируса, то в не столь явном виде, как это было в заявлении ЕК от 10 июня, в ходе указанного саммита в адрес КНР всё же прозвучали упрёки, схожие с теми, которые использует по тому же поводу руководство США. Если не по форме изложения, то по содержанию. Хотя и было выражено стремление к сотрудничеству с КНР в борьбе с коронавирусной пандемией.

Казалось бы, только что (то есть 22 июня) на высшем уровне неким образом и в очередной раз обговорен весь комплекс проблем в двусторонних отношениях. Поэтому возникает вопрос, зачем нужно было спустя три месяца (14 сентября) устраивать нечто похожее.

Ответ на него, видимо, обусловлен символикой, столь весомо присутствующей сегодня в международных делах. Дело в том, что в 2020 г. исполнилось 45 лет с момента установления отношений между КНР и ЕС. Впрочем, тогда в аббревиатуре, обозначавшей союз европейских государств, присутствовала буква “э”, указывавшая на его изначально “экономический” характер.

Хороший повод для того, чтобы сделать некий промежуточный аудит всего, что за прошедшее время сделано в двусторонних отношениях и наметить пути решения проблем. В конце прошлого года из Германии последовала инициатива о проведении (“летом 2020 г. в Лейпциге”) по этому поводу двустороннего саммита, в котором Европу представляли бы не только высшие чиновники ЕС, но и лидеры всех 27 стран-членов Союза.

Однако далее разразился SARS-CoV-2, странным образом совпавший с общим резким ухудшением всей международной обстановки. Мероприятие перенесли на осень, предполагая первоначально провести его в запланированном формате. Но вопреки надеждам международная ситуация не улучшилась ни в “медицинской”, ни в “политической” компонентах. Поэтому 14 сентября в плане формата мы наблюдали как бы совмещение двух предыдущих саммитов. То есть к руководству ЕС присоединилась канцлер ФРГ А. Меркель, что, видимо, должно было символизировать некое участие в мероприятии и стран-членов Союза.

Естественно, что никаких особых новаций в позициях сторон за прошедшие три месяца не произошло. Пожалуй, единственное, на что обратили внимание комментаторы, обусловлено достаточно чётко обозначенное европейцами нежелание участвовать в обостряющемся противостоянии двух ведущих мировых держав. О чём должны свидетельствовать слова Ш. Мишеля о том, что “Европа-игрок, а не игровое поле”.

В целом можно было бы сказать, что прошедшие китайско-европейские саммиты показали отсутствие сколько-нибудь заметных подвижек в ту или иную сторону двусторонних отношений. Что, вообще говоря, уже немало на фоне всё более опасной деградации американо-китайских отношений.

Если бы не одно недавнее, внешне странное событие, связанное с посещением Тайваня председателем сената Чехии, которое в контексте обсуждаемой темы порождает ряд важных вопросов. Укол в самую болезненную точку внешнеполитической проблематики КНР был нанесён исключительно по личной инициативе визитёра? Или же наблюдалось “усердие не по уму” одного из многих новых членов “цивилизованно-западного мира”, появившихся с окончанием холодной войны? Если верно второе, то какая часть указанного “мира” стояла за данной очевидной провокацией: американская или европейская?

В связи со всеми этими вопросами представляется уместным кратко затронуть тему (давно обсуждаемую в экспертном сообществе) субъектности ЕС на пространстве как вне европейского континента, так и на нём самом. В указанной теме тоже зашит ряд вопросов (без определённых ответов), некоторые из которых звучат, приблизительно, так: “А ЕС это, собственно, что? Каким образом следует реагировать на исходящие из Брюсселя бумаги и нужно ли это делать вообще?”.

Подобного рода вопросы крайне актуальны не только для КНР, но и других крупных игроков, включая РФ и США. Ибо нет ясности, как реагировать на ситуацию, обусловленную необходимостью развития взаимовыгодных отношений с ведущими европейскими странами, которые вынуждены принимать во внимание упомянутые бумаги и мнение окопавшихся в том же Брюсселе чиновников. Которые появляются в “столице Европы” в соответствие с процедурами, даже отдалённо не имеющими отношения к “демократическому” волеизъявлению европейцев.

Или же (и на самом деле) брюссельские “бумаги и чиновники” являются не более чем удобными промежуточными инструментами в политической торговле тех же ведущих европейских стран с КНР, РФ и США?

В любом случае, автор крайне сомневаться в обоснованности популярных тезисов о “продолжающейся американской оккупации (несчастных) европейцев”, об “ЕС, как инструменте американской политики в Европе”. Не следует недооценивать фактор суммарного экономического потенциала европейцев, накопленного в послевоенный период, а также уровень их хитромудрости, которая оттачивалась на континенте веками. Причём первый существенным образом был обусловлен второй, поскольку проблематику “сдерживания коммунизма” Европа удачно возложила на “оккупанта”. Кстати, тот же фокус (и с тем же “оккупантом”) не менее успешно проделала послевоенная Япония.

Поэтому в 2016 г. получил позитивный отзыв у американского “электората” обобщённый месседж никому ранее неизвестного претендента на президентское кресло Д. Трампа: “Ребята! Нас надули в изощрённой форме наши ближайшие союзнички”.

Наметившееся с тех пор ускорение (давно наблюдавшегося) роста проблем в трансатлантических отношениях, получило подтверждение в ряде событий последнего времени. Прежде всего сошлёмся на отказ Германии следовать решению Великобритании (принятому под давлением США) по полному запрету функционирования на территории страны китайского IT-гиганта Huawei. Что газетой Global Times было представлено другим странам Европы в качестве “примера для подражания”. Кстати, во втором квартале текущего года Германия по объёму экспорта в Китай впервые вышла на первое место, потеснив с него США.

Не менее знаменательным в КНР посчитали и направленное в адрес ведущего американского сетевого гиганта Facebook “предварительное предупреждение” со стороны базирующегося в Ирландии регулятора ЕС в сфере частного бизнеса. Суть выдвинутых претензий сводилась к неприемлемости использования компанией Facebook “в неких целях” личных данных подписчиков.

Напомним, что осуществлённый недавно “грабёж” (по распространённому в КНР определению) китайской компании TikTok, проводился руководством США в сопровождении схожей формулировки. Данную акцию ЕС в отношении Facebook в той же Global Times оценили в качестве “прилёта ответа, откуда не ждали”. Кстати, и в самих США растёт недовольство политически мотивированным административным вмешательством в дела частного бизнеса.

Так что всё очень непросто в стратегической конфигурации “США-КНР-ЕС”. Пожалуй, это единственное, что можно достаточно уверенно сказать по завершении очередных китайско-европейских саммитов.

Владимир Терехов, эксперт по проблемам Азиатско-Тихоокеанского региона, специально для интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение».

Tags: ЕС, КНР
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments