alexandr_palkin (alexandr_palkin) wrote,
alexandr_palkin
alexandr_palkin

Categories:

Русский глобальный проект. Михаил Хазин



02:40 Результат голосования об опасности отделения регионов
03:10 Особенность русского народа
06:35 Русский глобальный проект
09:10 Признаки компрадорский элиты
12:09 Что стоит за Хабаровском протестом
16:15 Узаконенная коррупция в США
24:40 Почему антисоветская деятельность не привела к успеху в 60-х
31:20 Изменение глобальных проектов во времени
33:46 Откуда Правительство и Путин черпает информацию
38:35 Кто лоббирует банкротства в России
40:40 Схема рейдерского захвата при помощи банка
41:40 Влияние Китая на Хабаровск
43:54 Почему газ дорожает для российского потребителя


Здравствуйте. У микрофона Михаил Хазин. Начинаем нашу сегодняшнюю передачу.

Как обычно, голосование: «Если регионы получат больше экономической свободы, это поставит под угрозу целостность Российской Федерации?»

Ответы:  «Да, поставит под угрозу» - (8)495-134-21-35  «Нет. Не поставит» - (8)495-134-21-36;  «Меня не интересует целостность Российской Федерации» - (8)495-134-21-37.

Почему меня заинтересовал этот вопрос? Я регулярно читаю разные сплетни в независимых Telegram-каналах, в Интернете. Я всё больше и больше замечаю, что события в Хабаровске, которые продолжались целую неделю, пытаются раскачать разными специфическими образами. Раскачивают как люди, которые явно ставят своей целью свержение нынешней власти, так и люди, которые, может быть, и не хотят свержения власти, но совершенно не понимают, что происходит. Я с большим интересом смотрел за всей этой дискуссией и за событиями в Хабаровске, потому что они вовсе не то, чем кажутся многим политологам и другим так называемым экспертам. Впрочем, некоторым из них оно кажется более-менее нормальным, но та команда, которой они присягнули, требует от них совершенно других результатов и материалов.


Мы останавливаем голосование.

49% считают, что опасность есть;

44% считают, что опасности нет;

8% на целостность Российской Федерации наплевать.


Здесь я должен сказать принципиально важную вещь, без которой никак - русский мир, понимаемый в широком смысле. Великороссы, как нация, возникли только в 16-м – 17-м веке. Что такое русский мир до этого – нужно долго объяснять. Он возник, в общем, с принятием православия. Русский народ, понимаемый в широком смысле этого слова – если угодно, это то, что потом превратилось в советский народ. Это не национальность; это мировосприятие. Мировосприятие русского народа предполагает некоторую всеобщность. Мы, в отличие, скажем, от братушек-восточных славян, которых принципиально волнует только то, что в хате или, на худой конец, вокруг двора; а всё, что за пределами их вообще не волнует. Мы это очень хорошо видим на примере Украины, где всё тащат в свой домик; и при этом страна рассыпается.


В нашей стране подход прямо противоположный: «жила бы страна родная, и нету других забот…» В этом смысле принятие православия, как некоторого глобального проекта, радикально изменило модель самоосознания Русского мира. Мы чётко поняли, что мы несём миру некоторые предложения о том, как жить правильно. При этом, как показывает опыт, очень многие с нами соглашаются. Например, любой украинец, который оказался за пределами Украины (во времена СССР это было очень часто) или оказывался на Дальнем Востоке в начале 20-го века, по столыпинскому призыву, быстро осознавал эти принципы. Итальянцы воспринимают наши ценности мгновенно; французам надо немножко перестроиться; немцы какое-то время мучаются, но потом принимают тоже, они не противоречат. А например, англосаксы – категорически нет. Не принимают наши ценности и китайцы в массе. Если они поодиночке – то да. Нужно учесть, что Китай довольно специфическая страна; она говорит на другом языке. Мы не можем объяснить. Поэтому, когда китаец оказывается в русской среде, он адаптируется; просто смотрит вокруг. Когда он находится в китайской среде, ничего не получается. Впрочем, это не только у нас.


Мы всегда были носителями глобального проекта – сначала православного, потом социалистического. Ценностные базы этих двух проектов совпадают. Есть разные рассуждения, что на самом деле они разные. Ничего подобного – они одинаковые. Принципы поведения; принципы общежития; принципы, с которыми учили детей – они абсолютно одинаковые по сути. Другое дело, что немножко различаются слова, организации и так далее. Но речь идёт о ценностях, а не о тех институтах, которые государство предъявляет для реализации своей модели. Начиная с 1991-го года, нам попытались предложить чужие ценности. В конце 80-х – начале 90-х руководители нашего государства, скажем прямо, были куплены – причём они были куплены не столько внешним фактором, сколько внутренним. Им сказали: вы можете конвертировать свой статус в деньги! И многие из них радостно конвертировали. Те, которые не могли, были ликвидированы.


Мы приняли чужую экономическую модель и чужую ценностную модель. Довольно быстро (не прошло и одного поколения) стало понятно, что эта модель для нашей страны не работает. Все поняли, что она не работает. То, что транслирует нам Путин в майских указах и во всём остальном, - это как раз демонстрация того самого левого поворота. «Нам нужна коллективистская левоконсервативная модель» - говорит Путин. Он достаточно разумен, чтобы понимать, что другие модели не работают. Вместе с тем у нас есть уже сформировавшаяся довольно большая группа, компрадорской по сути, элиты, которая ничего менять не хочет. Объясню, почему компрадорская. Каждый из этих людей может искренне объяснять, что он патриот России. Но проблема в том, что он патриот либеральной России. У западного либерального глобального проекта центр не в России, а где-то тама… тама. Любой человек, который поддерживает в России либеральную идею, даже если он не вор, что объяснить нашему человеку сложно, поскольку наши люди чётко усвоили, что «либерал» – это синоним слова «вор»... Предположим, есть молодёжь, которая этого пока не понимает в силу недостаточной опытности. Но если вы пропагандируете у нас праволиберальную модель, то правила игры пишутся там – неважно: в Лондоне, в Вашингтоне, в Нью-Йорке. Но если правила пишутся там, то есть вещи, на которые мы права не имеем.


Почему народ проголосовал за Конституцию? Те, кто пришёл на голосование, массово проголосовали за Конституцию – от 70 до 75%. Другое дело – местные начальники натянули явку в разных регионах по-разному; это, скорее всего, правда. Но суть была именно в этом - в целом народ проголосовал именно потому, что это была демонстрация: мы не шестёрки при каких-то там либералах из Вашингтона или Лондона; мы имеем право на своё мнение. Нам было продемонстрировано, на какое мнение: на левоконсервативное. Именно поэтому подавляющая часть поправок касалась именно левоконсервативного и антикомпрадорского направления. Это к вопросу о том, могут ли чиновники иметь второе гражданство и так далее. Тему обнуления я уже комментировал – это чисто тактическая заморочка, которая не имела отношения ни к чему. Я имею в виду содержательно; тактически это была очередная ошибка конкретных персонажей из Администрации Президента.


Что произошло в Хабаровске? Это очень хорошо видно по тому, как наша либеральная оппозиция всё время пытается встроиться и возглавить хабаровский протест, а у неё не получается. Это протест не за либеральные ценности. Наоборот, это протест против либеральных ценностей. У нас тридцать лет строилось либеральное государство, основанное на либеральных принципах. Либерализм – это не то, что написано в философском словаре. Либерализм – это идеологическая модель власти транснациональных банкиров. В США она проявляется в виде антитрамповской линии; в нашей стране – вот так, как проявляется. Это явление есть всюду, поскольку западный глобальный проект в 1991-м году победил в мировом масштабе. Правда, как выяснилось, удержать без конца свою власть он не сумел; может быть, не успел. Люди, которые вышли в Хабаровске, протестуют против отношения либерального государства к обществу, в том числе к обществу в регионе. Люди, которые находятся у власти, даже у региональной (много говорится о региональных кланах, которые пытаются драться с Москвой; об «Амурстали») - это всё, простите, бантики. Не вышел бы народ из-за схватки между владельцами «Амурстали». Народ волнует, чтобы «Амурсталь» работал. Кто будет получать дивиденды – народ не волнует, поскольку он их не будет получать ни при каком варианте. Народ вышел, потому что ему не нравится либеральное отношение к обществу в целом и к конкретному региону в частности – к Хабаровску.


Дело тут совершенно не в личности конкретного человека. Логика его совершенно понятна: вы его держали депутатом; вы его пустили в кандидаты в губернаторы. Зачем вы это сделали, если вы знали, что он не совсем прав? А-ах, там был замгенпрокурора, который его прикрывал! А зачем вы этого человека сделали заместителем генерального прокурора? Может быть, кто-то кому-то занёс чемодан? В традиционном обществе это порицается. Мы же не в Америке живём. Я тут послушал замечательную беседу главного редактора Кирилла Рычкова с нашим самым главным специалистом по элитам Костей Черемных. Эта запись была где-то неделю назад, в которой услышите, как это устроено там. Вот там действительно вопрос идёт о чемоданах. Нужно понимать, что чемоданы там передаются не как у нас – именно в форме чемодана. Там есть большое количество разных организаций, которые занимаются внутренними договорённостями. Результатом этих договорённостей является не только назначение каких-то лиц куда-то, но и изменение влияния на рынке страны разных структур. Вы можете кому-то дать чемодан, а можете его племяннику обеспечить контроль над поставками чего-то куда-то там. С точки зрения результата – одно и то же. Но одно считается цивилизованным, а другое нецивилизованным. Мне этот вопрос непонятен и неочевиден, потому что с чемоданами в некотором смысле легче.


В этой ситуации Хабаровск – это чёткая демонстрация всем, в том числе Кремлю, что общество либеральные принципы управления обществом, экономикой и государством в целом больше не приемлет. Эти люди не простраиваются под оранжевые сценарии в принципе, потому что у них сценарий антиоранжевый. Людям, которые вышли против либерализма, вчинить либеральные лозунги невозможно. Они не хотят отрыва от Москвы; они не хотят разрушения Российской Федерации. Они хотят изменения системы отношений общества и государства с либеральных на консервативные. И не нужно мне объяснять, что Путин и остальные никакие не либералы, с формальной точки зрения. Послушайте Костю Черемных. Они самые настоящие либералы, только политические либералы - то есть люди, которые осуществляют на практике власть транснациональных банкиров. История с Трампом очень показательна.


Через неделю у меня будет очередной онлайн-семинар, посвящённый ситуации с Трампом – в том числе его происхождение, его экономические планы, последствия; как это связано с нами. Желающие могут записываться на сайтах https://khazin.ru и https://aurora.network.


Этим людям невозможно подкинуть либеральную повестку дня; она у них консервативная. Проблема в том, что наша элита (в том числе чиновники) либеральная. Даже тот, кто внутренне не является либералом, выращен как чиновник в рамках либеральных управленческих моделей (тридцать лет прошло). Более того, язык, на котором они говорят – это либеральный язык. Что они ни скажут – получается одно и то же: нужно разрешить банкирам всё что они захотят – приватизировать, разворовывать бюджеты, покупать яхты, безнаказанно давить на переходах беременных женщин, просто потому что они банкиры и их служащие. Им можно, а народу-быдлу нельзя! Народ у нас не хочет быть быдлом. Никто не хочет; я тоже не хочу! Я убеждён, что это не то, что Пашу поставить на место Коли, а Колю на место Паши; может, какого-нибудь Петю посадить в тюрьму. Должна быть изменена управленческая модель; должна быть другая система подготовки кадров; должен быть выработан новый язык. Очень многие из действующих чиновников вполне могут продолжить свою работу, но при условии, что у них изменится мировоззрение. Сегодня они это самостоятельно сделать не могут – если все вокруг вас говорят на либеральном языке, вы тоже будете говорить на либеральном языке. Если вокруг говорят по-японски, даже если вы скажете что-то по-русски, вас не поймут. В государственном аппарате должно быть достаточное количество людей, которые говорят по-русски. Их надо туда внедрить. Вспомните, как шли во власть либералы – они пришли большой командой. Они могли внутри этой команды друг друга люто ненавидеть, но тем не менее у них была вполне понятная и чёткая схема, в которой они действовали. Это очень важно. Времени осталось крайне мало. Людей у нас реально очень много. То, что у них нет опыта – это не страшно. От тех людей, которые сегодня управляют, в принципе один вред. Если вы их замените на что угодно – хоть на магнитофончик («органчик» - как у Салтыкова-Щедрина) – будет только лучше.


Безусловно, надо усиливать полномочия регионов в части экономики, потому что это позволит им решать очень многие проблемы. При этом нужно усиливать связность российской и евразийской экономики и максимальным образом поддерживать структурные проекты. Это и есть главная задача федерального центра. А малый и средний бизнес пускай делают регионы.


Возвращаемся в студию. У микрофона Михаил Хазин. Начинаю отвечать на вопросы слушателей.


Вопрос: Михаил Леонидович, здравствуйте. Мне попалось выступление Александра Колпакиди на уход Филиппа Денисовича Бобкова. Предложение: пригласите Александра в «Школу здравого смысла». Мне кажется, вам будет о чём поговорить. Вопрос: есть ли у вас понимание, зачем был демонтирован Советский Союз? Может, это отражено в ваших книгах? Ещё реплика по поводу вашего выступления. При Грозном было разве не Русское государство? Там и с православием не всё просто. Пыжиков об этом писал – исторический вольнодумец; поздняя пристройка алтарей к храмам в 18-м веке.


Михаил Хазин: «Школа здравого смысла» не мой проект. Это надо обращаться к руководителям «Школы здравого смысла». Это не значит, что я с ними не дружу. Что касается истории распада СССР - есть причины, а есть поводы и разного рода деятельность. Вся антисоветская деятельность, которая велась много и активно, ни в 20-е, ни в 30-е, ни в 40-е, ни в 50-е, ни в 60-е годы к особому успеху не привела по банальной причине – страна развивалась. У людей было чёткое убеждение: если мы будем жить завтра лучше, чем сегодня; если мы понимаем, кто мы – тогда какой смысл? Были отдельные люди, которые считали, что их на Западе купят – поэтому у них была идея сбежать. У многих из них ничего не вышло. Некоторые даже пытались вернуться обратно. У некоторых вышло – типичный пример Барышникова и Годунова. У Барышникова вышло, потому что он умел себя продавать. Годунов умел танцевать; себя продавать не умел – проиграл, кончил плохо. Таких историй много. У многих была надежда, что их детей там вылечат. Начиная с середины 60-х годов, стало понятно, что экономический рост падает. Был термин «падение фонда отдачи». Теории не было; теория написана за последние двадцать лет. Может быть, это связано с тем, что много было догматиков, с одной стороны. Но с другой стороны, мы видим, что, если дать учёным копаться в какой-то теме, то они очень быстро создают свой псевдоязык, начинают на нём говорить и отрываются от реальной жизни. Выясняется, что, когда нужно было сделать бомбу, то государство нашло общий язык с физиками. А вот с экономистами государство не нашло общего языка. Кстати, Сталин говорил об этом в начале 50-х годов, что, если у нас с ней не будет теории, нам гибель. Идеи, которые возникали - в том числе идея конвергенции Куусинена, Андропова. Куусинен и Андропов – это властная группировка, которая шла с дореволюционных времён. Но идея конвергенции, которую они выбрали, оказалась неправильной. Не только они её выбрали. Наш отказ от форсирования выигрыша в середине 70-х – это вообще не Андропов, потому что тогда Андропов в силу ещё не вошёл. Всё это достаточно сложные вещи, которые нужно тщательно разбирать. Но суть от этого не меняется. Главной проблемой распада СССР стало то, что мы не смогли объяснить отсутствие экономического роста. Если бы мы смогли его объяснить и начали бы адекватно работать, может быть, всё было бы хорошо у нас. Но тогда проблемы были бы у них. Сегодня такие же проблемы у Запада – у западного глобального проекта, у банкиров. Они плачут, они мучаются. Они ничего не могут сделать – всё рассыпается. Они уже сейчас начинают разваливать Соединённые Штаты Америки, потому что иначе они не могут остановить Трампа, который, если выиграет выборы, их посадит. Они, может быть, отползли бы, но они понаделали столько разных безобразий, что возникает реальная угроза посадки и всего остального.


Напоминаю, что через неделю у меня будет большой онлайн-семинар, посвящённый Трампу – его истории и будущему.


Сегодня мы должны принять на вооружение правильную теорию. В этом весь фокус! Мы не можем сдвинуться с мёртвой точки до тех пор, пока мы обсуждаем будущее в либеральном дискурсе. Если вы начинаете говорить либеральными словами, то ничего кроме слов «свобода» и «демократия» вы не получите. Вам объяснили в Хабаровске, что они думают по этому поводу.


Православие, как и социализм, - это глобальные проекты (православный и красный). Глобальные проекты со временем сильно меняются. Я сейчас ничего не хочу говорить о религии, потому что глобальный проект – это ценность. Общественные ценности не изменились в эпоху Ивана Грозного. Могли измениться властные группировки; могло измениться отношение государства и Церкви. Кстати, оно очень сильно изменилось при Алексее Михайловиче, когда был раскол; когда отказались от старой церковной управленческой модели и перешли на новую. Аналогичная ситуация произошла при Петре Первом. На ценности это никак не повлияло. Православие как было глобальным проектом, так и осталось. Кстати, современная православная РПЦ не поддерживает внешнюю активность – это может быть ошибкой. Не хотите рекламировать православие – рекламируйте ценности! Уж этому точно никто не мешает. Ан нет! Не хочет. Почему? Не знаю. Я думаю, что исследования Пыжикова интересны, с точки зрения понимания того, кто и как игрался во властные игры; но с точки зрения общей мысли - что у нас всегда был свой глобальный проект. Это у нас всё происходило: Иван Грозный жил в Москве, а не в Лондоне; и Пётр Первый жил в Москве, потом в Санкт-Петербурге, а не в Нью-Йорке.
Михаил Хазин: Следующий вопрос.


Вопрос: Здравствуйте. Лев, Москва. Вы говорите о том, что надо срочно что-то делать; наше высшее руководство будет предпринимать какие-то шаги. Насколько у них существуют каналы получения объективной информации? Не искажена ли их реальность настолько, что они не смогут принять правильные решения в принципе, так сказать, увидеть путь? Вам же никто не звонит, не спрашивает, что делать дальше. А кроме вас, мало кто может адекватно сказать, что делать дальше, чтобы не наделать много бед.


Михаил Хазин: Тут вопрос сложный. Если вы посмотрите на карантинные встречи Путина с правительством, то вы можете увидеть, что Путин адекватен, а правительство нет. Сильнее всех меня потряс министр труда Котяков, который сказал, что они не ожидали, что народ рванёт за этими жалкими десятью тысячами». То есть Путин понимает, что десять тысяч для народа – это вполне приличные деньги; народу нужно срочно дать, потому что миллионы людей оказываются на грани голода. А члены правительства, в том числе министр труда, этого не понимают. Это означает, что у Путина есть информационные каналы, а у правительства нет. Правительство живёт в рамках официального документооборота. У правительства нет официальных каналов и быть не может. А у Путина они есть – это спецслужбы, ФСО. Он получает информацию. Кроме того, лично Путин, поскольку он может лично принимать решения, встречается с разными людьми, которые ему что-то рассказывают. Не со мной! У меня проблема другая: я говорю на нелиберальном языке. Сегодня весь экономический дискурс полностью монополизирован. Все министерства, все ведомства, все признанные экспертные организации (вроде РАНХиГС, Высшей школы экономики, РЭШ и так далее) говорят на одном и том же либеральном языке. Мой текст там не может появиться в принципе. Я не очень верю, что мне кто-то позвонит, потому что все прекрасно понимают, что мой текст нельзя внедрить в эти документы; даже мои смыслы нельзя внедрить в эти документы. Единственный способ что-то изменить – это убрать некоторое количество руководителей социально-экономического блока; поставить туда людей, которые говорят на другом языке, и заставить их писать бумаги на этом другом языке. Тогда ситуация может измениться. В предыдущий раз, когда мы пытались этим заниматься (писать на другом языке), мы писали только для Президента. Но это, в силу указаний Президента и правительства, выходило в мир. Это кончилось тем, что Экономическое управление было разогнано чуть больше чем за год. Те люди, которые там реально чем-то рулили, на госслужбе больше не показываются. До сих пор в Администрации Президента работают люди, в задачу которых входит не допускать моего появления. Я прекрасно понимаю, что решить ту задачу, которую требуют люди в Хабаровске, крайне сложно. Проблема не в том, что у нас нет людей, которые могли бы придумать схемы, которые бы устроили общество и в Хабаровске, и в других регионах. Проблема в том, что эти люди, в принципе, не то что сами, даже их тексты не могут попасть в официальные документы. И это действительно сегодня главная проблема, которую должен решить Путин до осени. Если он этого не сделает, будут очень большие проблемы.
Михаил Хазин: Следующий вопрос.


Вопрос: Здравствуйте. Михаил из Москвы. Что будет с институтом банкротства в России в ближайшее время?


Михаил Хазин: Не знаю. Я не настолько большой знаток института банкротства. Тот закон о банкротстве, который у нас написан, написан в пользу кредиторов; его цель – ликвидация хозяйствующего субъекта. Плюс к этому Центральный банк очень активно подбадривает банки к тому, чтобы они занимались рейдерскими захватами. Делается это очень просто. Кредит можно получить де-факто только при наличии залога. Критерии оценки залога определяют не банки, а Центробанк. Залог оценивается в сумму, которая 50, а то и 30% от рыночной стоимости. В результате у банка замечательная перспектива: ему кредитор должен в общей сложности отдать меньше, чем рыночная стоимость залога, который уже находится у банка. Банк фактически принуждают (заставляют - если исходить из чистой экономической рентабельности) сделать так, чтобы кредитор по каким-то причинам денег вернуть не смог. Дальше у него отбирается залог. Разумеется, банк не будет заниматься хозяйственной деятельностью. Поэтому станки продаются с молотка, а помещение продаётся под строительство очередного торгового центра. Политика Центрального банка направлена на то, чтобы банки не кредитовали проекты, а занимались рейдерскими захватами. Можно сколько угодно снижать ставку. Малый и средний бизнес кредит получить не может, потому что у него нет залоговых активов. Она хоть отрицательной будет – он ничего не сможет сделать. Те, у кого есть залоговые активы, должны каким-то образом защищаться от такого рода историй. Представьте себе, что у вас имеется младший акционер, который хочет денег. Он начинает давить: давайте возьмём кредит, давайте возьмём кредит; я уже и с банком договорился! А с банком существует договорённость, что банк банкротит это предприятие и отдаёт этом акционеру имущественный комплекс сразу по рыночной цене. Все довольны! А хозяйственного субъекта больше нет – нет рабочих мест; нет вклада в ВВП. А государство должно ещё безработных кормить. Вот чем сегодня занимается Центробанк. Нехорошо!
Михаил Хазин: Следующий вопрос.


Вопрос: Добрый день, Михаил. Вадим, Подмосковье. Всё послесоветское время я жил на Дальнем Востоке. Помню трудовой Дальний Восток – по ситуации в Хабаровске. О чём эксперты не говорят – там существует мощная гравитационная сила, которая коррумпирует сознание и сырьевую экономику Приморья – это Китай. Они все живут через границу. У них в подсознании укоренилось, что Москва где-то там… Это один мощный фактор. Я не говорю про то, что Фургал – это наследник коррупционной… той, когда вычищали железо подчистую; мародёрствовали; весь Дальний Восток увезли в Китай, переплавили. Этот фактор почему-то эксперты не учитывают. Наверно, можно как-то использовать коронавирусную пандемию: закрыть границу с Китаем – прикрыть это решето, в которое утекает наша страна.


Михаил Хазин: Это большая проблема. Я говорил, что новая модель должна обеспечивать развитие малого и среднего бизнеса, плюс к этому инфраструктурную связанность страны. Границу нужно закрывать – в этом смысле всё коррумпировано. Но пока вы не измените модель, с точки зрения либерального подхода, - нет вопроса! Когда конкретные люди получают конкретные деньги, им абсолютно наплевать, что будет дальше. Это либеральный подход. Логика простая: какая тебе разница, что будет завтра, если не ты будешь бенефициаром этой схемы. С либеральным подходом нужно что-то делать! С Китаем есть свои тонкости, свои сложности. Я не знаю, что будет с Китаем экономически через пять лет. У Китая большие проблемы. Не исключено, что может оказаться, что экономическое взаимодействие с Китаем станет невыгодным или очень сложным.
Михаил Хазин: Следующий вопрос.


Вопрос: Добрый день. Прошла информация, что газ у нас подорожает на 3%. До этого было сказано, что в Европе газ дешевле, чем у нас. Прокомментируйте, почему у нас повышение, а в Европе газ дешевле, чем мы продаём для внутреннего рынка.


Михаил Хазин: Потому что у власти находятся либералы. Это не конкретные люди. Модель сама по себе либеральная. Либеральная модель говорит, что цены устанавливаются на рынке. Что такое рынок? Это взаимодействие покупателей и продавцов. Устанавливается равновесная цена. Если покупатели готовы покупать, то цена растёт. Это типичная рыночная конструкция. Если вы начнёте заставлять реально снижать издержки, то может оказаться, что у вас всё будет совершенно по-другому. Но снижать издержки – это не наш метод. Нужно менять модель. Нужно восстанавливать Федеральную службу по тарифам и так далее.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.


Вопрос: Добрый день. Вы говорите, что Путин якобы собирается реализовывать левую модель. В то же время Путин назначал Набиуллину на пост главы Центробанка. Глава Администрации Кириенко – ярый либерал. Его же тоже Путин назначал. Каким образом такое происходит?


Михаил Хазин: Я вам настоятельно рекомендую прочитать книжку «Лестница в небо». Можете зайти на сайт https://khazin.ru, где я сегодня утром написал текст, в котором этот вопрос я обсуждаю в том числе.

Михаил Хазин: Ещё один вопрос.


Вопрос: Добрый день, Михаил Леонидович. Дмитрий. Два кратких вопроса. Если Путин двадцать лет у власти и не смог сменить элиту, то что мешает элите его сменить сейчас на более подходящего, либерально ориентированного президента? Вы часто повторяете, что Россия не имела никакого отношения к отравлению Скрипалей. Объясните, что Баширов и Петров делали в Солсбери?


Михаил Хазин: Я не очень знаю, кто такие Баширов и Петров. Они могли заниматься чем угодно. Например, они могли перевозить спортивные наркотики; они были неформальными курьерами. На первый вопрос я фактически дал ответ. Во-первых, читайте мой сегодняшний текст. Во-вторых, читайте «Лестницу в небо», в которой всё написано.


Наша передача завершается. У нас ситуация меняется объективно. Старая экономическая модель, которая была выстроена в 90-е – 2000-е годы (а модель экономики была выстроена ещё в 90-е годы), больше работать не может из-за объективных экономических вещей. Желающие могут подписаться на мои макроэкономические обзоры – я там подробно всё объясняю. Нам всё равно придётся всё менять – либо цивилизованно, либо нецивилизованно.На этом наше время подошло к концу. У микрофона был Михаил Хазин. Благодарю за внимание. До свидания.


Tags: Мировая экономика, Экономика России
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments