alexandr_palkin (alexandr_palkin) wrote,
alexandr_palkin
alexandr_palkin

Categories:

Эксперты оценили сценарии выхода из кризиса века

«Вирус — это вражеский генштаб»

Эксперты оценили сценарии выхода из кризиса века

Власти многих стран постараются как можно быстрее оправиться от кризиса, связанного с пандемией COVID-19, однако это не решит накопившиеся структурные проблемы — российская экономика без изменения правил игры будет по-прежнему зависеть от экспорта сырья, в таком мнении сошлись участники конференции «Сценарии выхода из COVID-кризиса», прошедшей на площадке для бизнеса «Трансформа1».

Участники онлайн-саммита «Сценарии выхода из COVID-кризиса» обсудили ключевые проблемы, связанные с восстановлением деловой активности,— скорость возврата к прежней «нормальности», последствия для бизнеса и экономики, необходимые меры поддержки. Дискуссия прошла на площадке «Трансформа1», создатели которой намерены бороться с последствиями кризиса через создание новых горизонтальных связей между крупными и средними корпорациями (проект был запущен инвестиционной компанией А1 в партнерстве с другими крупными корпорациями).


Открывая конференцию, Михаил Фридман, глава набсовета «Альфа-групп», в которую входит А1, отметил, что пандемия приведет к существенному переделу рынка, при этом в условиях технологического «шифта» еще более важной становится задача формирования более прозрачных и стабильных правил игры, ведь их отсутствие — одна из причин фундаментальной недооценки российских активов. «Мы должны наметить пути перехода к новой экономической реальности и предпринять все усилия, чтобы эта трансформация прошла безболезненно, с этой целью и создавалась платформа»,— пояснил господин Фридман. Важнейшей темой будут формы и методы взаимодействия бизнеса с государством, которое формирует правила игры, добавил он.


Ректор РАНХиГС Владимир Мау отметил, что пандемию коронавируса можно сравнить с войной, так как сейчас Россия столкнулась с экономическими последствиями неэкономического кризиса. «Вирус — это фактически вражеский генштаб, про который мы ничего не знаем, в том числе не знаем, будет ли новая волна. Есть врачи, которые сопротивляются, есть ученые, которые пытаются понять, как повлиять на его решение. Аналогия с войной уместна, поскольку здесь есть традиционная для военных действий проблема соотношения между людскими и экономическими потерями. Одно влияет на другое, это во многом экзистенциальный выбор, в момент принятия решения его последствия невозможно просчитать»,— добавил Владимир Мау.


Для выхода из кризиса, по словам ректора, важен переход «на военные рельсы», так как возникает потребность в новых продуктах, новой логистике, новых протоколах функционирования организаций, особенно в сфере услуг. При этом уровень спада в краткосрочном периоде не важен, но кризис отражает отложенные структурные проблемы десятилетней давности, когда страны откупились от структурного кризиса — сверхмягкой денежной политикой и ростом долга или резервами, пояснил Владимир Мау. С точки зрения госполитики одной из ключевых задач должно стать формирование новой модели здравоохранения — оно может вытягивать за собой и другие отрасли, но пока никто не знает эффективной модели развития здравоохранения, добавил он.


Глава AEON Corporation Роман Троценко спрогнозировал, что общее влияние пандемии на Россию будет сохраняться еще 24–30 месяцев, более того, мир может столкнуться с еще одной волной инфекции по примеру распространения испанки в начале XX века. Сейчас во всех странах карантинные меры снимаются по причинам экономического характера, считает он: «Вероятность умереть от коронавируса — 1,5%, а от голода — 100%. Политики и бизнесмены, выбирая, что делать — сохранять ограничения и получить экономическую смерть либо иметь медицинские риски, но вернуться к работе, выбрали второе». Это происходит из-за того, что в среднем две трети населения не имеют никаких запасов, а производственные цепочки так сложны, что остановка одного звена ведет к проблемам у других, добавил Роман Троценко.


Говоря о России, бизнесмен отметил, что ожидает сохранения сырьевой модели экономики — сейчас 62% экспорта — это минеральная группа, такая ориентация экономики сохраняется со времен Бориса Годунова, поэтому и сейчас запала изменить ее не хватит. При этом в результате кризиса закроется 30% малого, 15–20% среднего и около 5% крупного бизнеса, а проблема нехватки капитала станет более острой, спрогнозировал глава AEON. «Можно замахнуться на следующий уровень передела, в металлургии попытаться выйти в холодные прокаты и профили, из газа перейти к газохимии, из зерна к полуфабрикатам — это вроде бы скромная, но на самом деле тяжелая задача, и под нее нужно очень много денег»,— оценил бизнесмен.


Директор Центра исследований постиндустриального общества Владислав Иноземцев согласился с военной аналогией Владимира Мау. «Одно различие, что во время войны обычно случается разрушение производственного потенциала, сейчас фактически экономика заморожена, это абсолютно не экономический кризис»,— считает он. По мнению эксперта, выход из кризиса будет быстрым, но он скорее будет предполагать возврат к прежнему состоянию, структурных перемен не будет, опасения эпидемии будут сведены на нет.


Основным рецептом выведения экономик из кризиса станут «вертолетные» деньги. «Те страны, которые смогут проводить эмиссию без запускания инфляции, будут успешными, те, кто не смогут, экономически развалятся»,— ожидает Владислав Иноземцев. В России он предложил ввести режим «производственного офшора», когда все налоги взимаются только с потребления. Предполагается, что это повысит привлекательность РФ для инвесторов. Впрочем, пока российское государство прекрасно себя чувствует в условиях чрезвычайной ситуации, подытожил экономист.



Татьяна Едовина


Коммерсант



«Мы никогда не зависели от госзаказа»

Гендиректор BMW в России Штефан Тойхерт о коронавирусе и планах на будущее

О том, как с падением продаж из-за пандемии справляются  премиальные бренды, а также о дальнейших планах развития бизнеса “Ъ” рассказал генеральный директор «BMW Group Россия» Штефан Тойхерт.

— Как изменилась для вас жизнь на фоне коронавируса?

— Пришлось закрыть двери дилерских центров, и офлайн-работа была прекращена. Мы полностью практически ушли в онлайн. Дали клиентам возможность все шаги по взаимодействию с брендом BMW произвести онлайн.

— Производство на «Автоторе» в Калининграде работает?

— Работает, и мы запустили там выпуск BMW X6.

— Какова сейчас ситуация со спросом?

— Если смотреть на продажи, то первый квартал для нас был удачным. По BMW мы выросли на 12%, по MINI — на 27%, по подразделению BMW Motorrad — на 9%. В апреле же нам пришлось полностью перейти на онлайн-работу.

— На динамику ваших продаж повлияло ослабление рубля?

— Конечно, ситуация в марте в значительной степени зависела именно от курса рубля. Это не первый раз в России происходит. В 2014 году мы видели точно такую же ситуацию, когда клиенты решили инвестировать часть своих рублевых средств в покупку автомобиля. Итоги первого квартала показывают, что многие выбирают бренд BMW для того, чтобы сделать эту инвестицию. Собственно говоря, скорее всего, на решение повлиял и сам 2014 год, когда люди уже инвестировали в автомобили и потом увидели, какой из автомобилей они смогли купить дешевле. То есть инвестиция в автомобили BMW оказалась достаточно выгодной, и потеря стоимости при перепродаже была не такой значительной, как в обычное время.

Что касается дальнейшей ситуации: конечно, в апреле намного меньше заказов, но ситуация должна нормализоваться.

— Насколько вы сейчас зависите от госзаказа?

— Мы никогда не зависели от госзаказа на автомобили. Доля таких продаж составляла в среднем 1–3%. Скорее это вопрос в принципе доступа к клиентам из этого сегмента.

— Вы единственные из крупных автопроизводителей не пошли на заключение специнвестконтракта. Почему?

— Партнерское производство с «Автотором» действует уже более 20 лет, и в этом плане мы пионеры. У нас появилось производство здесь еще до того, как другие автомобильные бренды могли даже подумать о том, что это возможно. В связи с этим появился и определенный опыт, который позволяет принимать определенные решения или делать выводы по тому, как развиваться дальше.

Конечно, мы хотим развивать свое присутствие в России, потому что верим в долгосрочный потенциал российского рынка. В то же самое время нам необходимы стабильность и определенные правила, которые позволяют делать определенные инвестиции, в том числе, конечно, когда мы говорим об инвестициях €200–300 млн.

— Несмотря на партнерство с «Автотором», в определенный момент вы обсуждали строительство отдельного завода BMW. Почему вы хотели уйти с «Автотора»?

— Нельзя сказать, что мы когда-то расставались с «Автотором»: мы 20 лет партнеры и до сих пор производим там автомобили. Что же касается в целом ситуации, то, действительно, активная фаза переговоров по расширению производства в России или новому формату присутствия ведется с 2012–2013 годов.

В этот период мы успели обсудить огромное количество различных вариантов. Более того, когда ты ведешь дискуссию с различными чиновниками, в том числе и с местной администрацией, то, естественно, возникают различные возможные варианты и правила инвестирования, на основе которых мы могли бы принять решение. Естественно, такие инвестиции зависят не только от инвестора, как я уже говорил, а в большой степени они зависят от тех правил и того регулирования, которое могут предложить власти — либо региональные, либо федеральные, либо все вместе. Тут опять же очень важно понимать правила игры на пять-десять лет. Мы в принципе по-прежнему открыты к дальнейшим переговорам.

— «Автотор» предлагал вам строительство завода на их площадке за €370 млн, что дороже, чем ваш собственный проект. Вы все равно готовы его обсуждать?

— На данный момент нет каких-то финальных решений, поэтому не вижу смысла комментировать те цифры или переговоры, которые происходят. Мы в активном диалоге с «Автотором» и совместно с нашим партнером продолжаем этот диалог и с министерством на федеральном уровне в поиске какого-то приемлемого решения для всех присутствующих сторон.

— «Автотор» предлагал предусмотреть в Калининграде для BMW особые условия, которые бы позволяли не выполнять сварку и окраску по всем моделям, но, например, покупать российские компоненты и экспортировать машкомплекты.

— На сегодня мне сложно что-то комментировать. Еще раз, нет каких-то пунктов наших переговоров, которые мы полностью согласовали либо не пришли к согласию. Каждая деталь имеет большое значение. Да, действительно, мы находимся 20 лет в Калининграде, который является особой экономической зоной. Если она сохранится, то, конечно, это будет определенный плюс в нашем бизнес-кейсе, но в то же время на сегодня мы не видим какой-то определенности. В частности, как эти условия будут сочетаться с уточненными правилами по промышленным субсидиям и локализации, которые принимаются на федеральном уровне.

Мы, конечно, говорим о том, что для будущих правил очень важно иметь различия для массового и премиального сегментов из-за разницы в объеме проданных или произведенных автомобилей. Для экономически целесообразной локализации нужно производить десятки, сотни тысяч автомобилей одного вида, но весь премиальный сегмент в России на сегодня составляет 130–140 тыс. автомобилей в год. Иначе легче просто импортировать нужное количество автомобилей и предложить адекватную цену, чем расширять производство и инвестировать в собственный завод. По этой же причине возможные дополнительные меры по защите рынка от импорта не увеличат экономическую целесообразность локального производства мелкосерийных моделей.

— После коронавируса рынок явно будет не в лучшем состоянии. Вы не думали о том, чтобы отложить свои планы по инвестициям до лучших времен?

— Конечно, ситуация сейчас исключительная: то, что мы переживаем на фоне коронавируса, такого сильного экономического влияния не было со Второй мировой войны. Что же касается нашего бизнеса, крупного бизнеса, то мы не можем останавливаться, и мы продолжаем все свои операции. По инвестициям мы будем принимать решения исходя из реалистичной ситуации.

— В каком случае вы рассмотрите переход полностью на импорт? Например, «Автотор» говорил о том, что если правила по дифференциации утильсбора сохранятся, то они рассмотрят возможность закрыть производство.

— Мы считаем, что нам нужно производство в России для последовательного развития BMW на российском рынке и адекватного присутствия. Баланс того, сколько и каких автомобилей производить на российском рынке, а какие импортировать, очень важен, и тут можно найти решение.

В то же время мы понимаем, что если правила работы на рынке изменятся или установятся таким образом, при котором цены на автомобили придется значительно повысить (что повлечет за собой сокращение объемов продаж), то, конечно, ни мы, ни наши клиенты, ни правительство не будут этому рады. Тогда нужно будет рассмотреть переход на полный импорт. Но я верю, что правительство заинтересовано в продолжении и развитии нашего производства на территории России. Поэтому я достаточно позитивно смотрю на то, что мы найдем подходящее решение для присутствия со своим производством.

— Вы не рассматривали возможность сборки на других площадках, кроме «Автотора»?

— Некоторое время назад мы изучали различные возможности. Как у премиального производителя, у нас есть определенные требования к площадке. Исходя из этого было принято решение остаться там, где уже накоплен большой опыт.

— Есть ли планы привезти в Россию новые продукты?

— Мы в BMW за последние 18 месяцев представили 18 новых моделей. Такого расширения модельного ряда и показа новых моделей не было никогда ни у кого. Что касается последних моделей, которые только вышли на рынок, мы еще полностью не увидели их развитие в области продаж — это вторая серия Gran Coupe и Gran Coupe Online Edition. BMW X6 вышел недавно и очень релевантен для российского рынка. 25 апреля начались продажи, как мы и планировали, автомобилей Х5М и Х6M, которые очень востребованы на российском рынке, втором по значимости в мире по этим моделям.

В ближайшее время можно будет увидеть расширение и электрификацию модельного ряда, в том числе, возможно, и в России. Мы видим, что концепты переходят в реальные модели, и в 2021 году ждем два больших обновления. BMW Х3 полностью электрический выходит в этом году. То же самое можно сказать и про MINI: недавно мы представили полностью электрическую модель и рассматриваем ее для российского рынка. Осталось согласовать, конечно же, объем и цены, которые мы сможем предложить в России.

Интервью взяла Ольга Никитина    Коммерсант

Tags: Кризис мозга, Либеройды, Мировой экономический кризис, Экономика России, Эпидемия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments