alexandr_palkin (alexandr_palkin) wrote,
alexandr_palkin
alexandr_palkin

Categories:

Нина Лебедева. Пандемия COVID-19: какова судьба китайского проекта «Одна дорога – один путь»?


Пандемия COVID-19: какова судьба китайского проекта «Одна дорога – один путь»?CHIB4534


Всё смешалось в мире в условиях разразившейся пандемии коронавируса — закрываются границы, обваливаются национальные валюты, отменяются авиасообщение между государствами и регионами, внутренние авто и железнодорожные связи, а люди в большинстве своём «ушли» на карантин или самоизоляцию. Пока говорить о положительных результатах многих из этих, порой жёстких мер говорить преждевременно (кроме Китая, который показал всему сообществу пример дисциплины и самоотверженности).

Мир, безусловно, будет иным после того, как преодолеет COVID-19. Явно иными будут принципы и характер международных отношений, механизм мировой экономики, традиционные узы межгосударственного сотрудничества и взаимодействие на уровне “people-to-people”, общечеловеческие ценности. А по большому счету, можно ли вообще ныне говорить о глобализации и действующем мировом порядке, когда и государства, и люди, по сути, отгородились друг от друга и спрятались за дверями своих квартир, чтобы пережить этот экономический и геополитический шок и многочисленные тяжелейшие последствия на ближайшие годы?

Тем не менее стоит и необходимо задуматься о будущем, о судьбах крупнейших проектов, например «Одна дорога – один путь» (BRI) Китая, который базируется на абсолютно противоположных пандемии основах – широчайшей интеграции и сотрудничестве на огромном пространстве суши и моря по различным направлениям. При этом нельзя не признать, что пандемия, выявив все риски и слабости глобальной взаимозависимости и взаимодействия, не могла не затронуть и китайскую инициативу. В связи с напряжённой обстановкой закономерно возникают вопросы: есть ли сценарии развития проекта BRI на ближайшие месяцы или перспективу? С какими наиболее сложными проблемами столкнётся Пекин?

Напомним. Первое: BRI – любимое детище Си Цзиньпина, о планах реализации которого он провозгласил в сентябре 2013 г., зачиналось во времена, когда годовой рост ВВП составлял около 8%, а «в заначке» Китая было около 4 трлн долл. В Пекине сложилось экспертное мнение, что и сухопутный проект, и Морской шёлковый путь являлись для председателя КНР приоритетами за № 8 и 9 из списка 10, в котором №1 – это сохранение власти КПК, №2 – упрочение национального единства, наконец №3 – непрерывный экономический подъем.

Второе: по данным банковского конгломерата Stanley Morgan на март 2018 г., затраты на проект могли достичь от 1,2 до 1,3 трлн долл к 2027 г. А как ныне — в период межгосударственной, деловой и социальной разобщённости и в первые месяцы после неё — могут выглядеть данные цифры? Прогнозы — вещь коварная и слишком рано их давать, но вместе с тем есть возможные сценарии на сегодня, которые прежде всего будут зависеть от внешнего фактора – обстановки в мире, масштабов экономического коллапса, шаткости архитектуры глобальных институтов, основных социальных и политических последствий как в целом, так и в отдельных странах. В этих условиях руководству Пекина предстоит преодолеть извилистый курс по тонкому льду между Сциллой и Харибдой, в ходе которого, с одной стороны, необходимо зализать раны и последствия «Уханя», обратив приоритетное внимание в первую очередь на внутренние проблемы (а их много!). А с другой — как не растерять накопленные дивиденды от позиций великой державы за рубежом, активность и даже напористость внешней политики, крупные заделы по своим инициативам, в частности по BRI.

К числу внутренних проблем следует отнести падение ВВП (оно уже наблюдалось незадолго до коронавируса), ограниченные возможности стимуляции экономики, перегрев китайского экспорта и падение внутреннего спроса из-за хаоса в связи с COVID-19, предстоящие огромные финансовые затраты на восстановление производств после их закрытия и социальной стабильности, рост безработицы (от 6 млн в городах до 9 млн к концу 2020 г.) и др. Как выше отмечалось, мир будет иным. Иным будет и китайский проект, хотя следует признать, что его продвижение вперёд не остановится. Эта позиция подогревается начавшейся кампанией риторики в стране и странах-участницах о его необходимости, о том, что пандемия повлияет на его реализацию лишь временно.

Судя по худшему сценарию, проект будет испытывать падение объёмов финансирования и замедление сроков реализации как в целом, так и его отдельных объектов по странам. Тот же Пакистан с его мегапроектом экономического коридора между странами, по предварительным оценкам Азиатского банка развития, висит на волоске от потери 8,2 млрд долл., как и Бангладеш – 3 млрд.

Поэтому Китай будет вынужден:


  • пересмотреть свою стратегию, заражённую, по сути, иным вирусом (задолго до пандемии) непрофессиональных расчётов проектов, некачественного их исполнения на принципе «лишь бы как» и т.п.;

  • скорректировать прежнюю стратегию создания глобальной сети и строительства любых объектов за рубежом вдоль BRI на принципе быстро создавать и строить – экономические коридоры, логистические зоны, финансовые и туристические центры с упором на морские порты по всему свету и обустройство прилегающих районов, к примеру, вокруг Суэцкого канала в Египте или грандиозного порта Коломбо на Шри-Ланке;

  • тщательнее просчитывать риски и юани на тот или иной проект, принимая во внимание факт, что после «Уханя» ему уже быстро не вернуть в огромном объёме суммы запланированных выгод от них. В ближайшие месяцы, т.е. летом 2020 г., по другому сценарию, очевидно, некоторые конкретные инфраструктурные проекты BRI на Шри-Ланке, в Бангладеш, Индонезии, Непале, Мьянме, Малайзии будут «ползти со скоростью змеи» из-за нехватки китайского оборудования и рабочей силы, которую эти страны постараются всячески избегать из-за боязни угрозы заражения коронавирусом. По данным “Economic Times”, свыше 130 стран закрыли границы для въезда китайских рабочих, инженеров и менеджеров. Немало стран будут по-новому оценивать плюсы и минусы нового BRI, его заострённость на синоцентризме, сверхзависимость от китайских компаний и займов у китайских банков.

Вместе с тем, мало кто знает, что одно из направлений инициативы «пояс — дорога» задумывалось в своё время как широкая платформа по предотвращению и контролю инфекционных болезней, созданию центров качественного медобслуживания и индустрии здоровья, медицинского обучения и исследований, наконец, развития международной помощи в данной сфере. Эта идея «сотрудничества в сфере здравоохранения в рамках BRI» впервые появилась в 2015 г. как часть 3-х летнего плана на 2015-2017 гг. реализации указанных задач. Спустя некоторое время Си Цзиньпин в беседе с премьер-министром Италии Джузеппе Конти подчеркнул необходимость создания «Шёлкового пути здоровья» (Health Silk Road).

К сожалению, в большей мере эта «медицинская часть» осталась на бумаге. За истекшие годы было сделано мало по распространению информации, технологий, финансирования подготовки экспертов и медперсонала в рамках BRI, но широко продвигались достижения традиционной китайской медицины. Однако, например, Хуавэй и крупнейшая корпорация ZTE по производству телекоммуникационного оборудования и мобильных телефонов инвестировали в технологии здоровья в ряде африканских стран. Китай стал партнёром Центра по контролю и предотвращению болезней Африки (Africa CDC). Но это делалось вне рамок инициативы «путь — дорога», которая не создала какой-либо отдельной структуры, а действовала в этой области на двухстороннем уровне с отдельными партнёрами.

В период пандемии Китай подвергался жёсткой критике якобы за утечку вируса из лаборатории в Ухане, за слабую разработку идеи «Шёлковый путь здоровья». Злые языки незаслуженно называли китайский проект BRI широким авеню распространения инфекции. Обвиняли Пекин и в «дипломатии масок». В СМИ активно муссировалась «победа» китайской модели борьбы с коронавирусом над американской с целью лишний раз вбить клин в их сложные отношения и «торговую войну». Всё это далеко от справедливости, хотя бы потому, что, пережив огромные невосполнимые человеческие и экономические потери, Китай (надо отдать должное!) активно оказывал широкую безвозмездную внешнюю помощь, в первую очередь Италии в самые её трагические дни. К 10 апреля с.г. Китай отправил 12 групп медицинских экспертов в Сербию, Камбоджу, Пакистан, Иран, Ирак, Лаос, Венесуэлу, Филиппины, Мьянму и др., чтобы помочь им в борьбе с COVID-19, как отметил Чжао Лицзянь, официальный представитель МИД КНР на брифинге для журналистов в начале апреля 2020 г. Всего государственные и частные фирмы доставили свыше 1,8 млн масок, 210 тыс. тест-систем, 36 тыс. специальных халатов, несколько тысяч аппаратов искусственной вентиляции. Думается, это не конец китайской помощи. Поступки красноречивее слов.

А может быть, это стремление Китая к помощи другим государствам в преодолении COVID-19 шаг за шагом придаст динамизм инициативе «пояс-дорога» за счёт осуществления нереализованного прежде её компонента «Шёлковый путь здоровья»?

Нина Лебедева, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра индийских исследований ИВ РАН, специально для интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение».

Tags: КНР, Пояс и путь, Эпидемия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments