?

Log in

No account? Create an account
поговорим

alexandr_palkin


МИРОСТРОИТЕЛЬСТВО

Будущее России рождается в каждом из нас


Previous Entry Поделиться Next Entry
Интервью Президента Сирии, сражающейся с сатанинскими силами "Нового мирового порядка". Часть 1
поговорим
alexandr_palkin

Интервью Президента Башара Аль-Асада газете «Санди Таймс» Полный текст. Часть 1

Sunday Times
: Господин Президент, Ваши последние предложения о политическом диалоге были расценены как твердый отказ от переговоров о прекращении насилия с вооруженными повстанцами и основным оппозиционным альянсом – Сирийской национальной коалицией. Правда ли, что Вы готовы протянуть оливковую ветвь мира только умеренной оппозиции, в основном, внутренней, которая отказалась от вооруженной борьбы и признает законность Вашего руководства?

Президент Аль-Асад: Прежде всего, позвольте мне поправить некоторые заблуждения, которые содержатся в Вашем вопросе, для того, чтобы мой ответ прозвучал точнее.

Sunday Times: Хорошо.

Президент Аль-Асад: Во-первых, когда я объявил о плане мирного урегулирования, я сказал, что он – для тех, кто заинтересован в диалоге. Потому что невозможно составить план, основанный на диалоге с кем-то, кто не верит в диалог. Надеюсь, по этому поводу все понятно.

Во-вторых, это открытый диалог, который не должен быть только между определенными группами. Он должен состояться между всеми сирийцами на всех уровнях. Это – диалог о будущем Сирии. Мы – двадцать три миллиона сирийцев. Каждый из нас имеет право участвовать в формировании будущего страны. Кто-то может смотреть на это как на диалог между правительством и некоторыми группами внутренней или внешней оппозиции. Но на самом деле, это – очень поверхностный взгляд на диалог. Он должен быть гораздо более всеобъемлющим. Речь идет о каждом сирийце, о каждом аспекте жизни людей. Будущее страны не может быть определено кем-либо без учета воли и чаяний всех ее граждан.

Другим аспектом диалога является то, что он открывает возможность для боевиков сложить оружие. Чтобы содействовать этому процессу, мы предлагаем амнистию. Это – единственный способ вовлечь в диалог членов этих группировок. Еще до провозглашения плана некоторые из них сложили оружие и живут теперь нормальной жизнью. Но данный план делает этот процесс более прозрачным и организованным.

Если вы хотите поговорить об оппозиции, то должен сказать, что на Западе есть еще одно заблуждение. Они положили все объекты в одну корзину, даже те, которые не являются однородными. Согласно их подходу, получается, будто бы все выступающие против правительства являются оппозицией. Нужно четко сказать – есть оппозиция, которая представляет собой политические образования, и есть вооруженные террористы. Мы можем вступить в диалог с оппозицией, но мы не можем вести диалог с террористами. Мы боремся с терроризмом.

Когда речь идет о внутренней сирийской оппозиции, о том, что оппозиционные группы должны быть настроены патриотически по отношении к Сирии, нужно подчеркнуть, что внутренняя и внешняя оппозиция – это не географические понятия. И неверно было бы утверждать, что внутренняя оппозиция – это та, которая лояльна по отношению к власти. Мы учитываем, где находятся их корни, ресурсы и представительства. Происходят ли они корнями из Сирии, представляют ли интересы сирийского народа и государства – или же выражают волю иностранных правительств. Мы смотрим на диалог, исходя из этих принципов, начинаем его и будем продолжать в том же духе.

Sunday Times: Большинство из тех, кого мы считаем внешней оппозицией, за которой стоит весь мир, отвергли диалог и отнеслись с недоверием к этой идее. Они назвали Ваше предложение "напрасной тратой времени", некоторые из них сказали, что это "пустая риторика". Британский министр Уильям Хейг назвал его «лицемерным», а американцы заявили, что Вы «оторваны от реальности».

Президент Аль-Асад: Я не буду комментировать то, что сказали так называемые «сирийские» организации, которые находятся за пределами Сирии. Эти группы не являются независимыми. Мы, сирийцы, независимы, и должны реагировать на слова тех, кто также является независимым. Но это не тот случай.

Итак, давайте посмотрим на другие претензии. Во-первых, на обвинение в оторванности от реальности. Сирия ведет борьбу с врагами в течение двух лет. Это было бы невозможно без общественной поддержки. А люди не будут поддерживать того, кто оторван от реальности.

Недавние опросы общественного мнения в Великобритании показывают, что большая часть британцев хотят сохранения Сирии и не одобряют отправку оружия мятежникам. Несмотря на это, британское руководство продолжает продавливать в ЕС вопрос о снятии эмбарго на поставки оружия, чтобы начать снабжение боевиков тяжелым вооружением. Это то, что я называю оторванностью от реальности, когда правительство ограждается от собственного общественного мнения.

Они идут дальше, утверждая, что хотят направить боевикам военную помощь, которую они называют «нелетальной». Однако, в руках террористов и разведданные, и средства связи, и финансовые средства – вся эта помощь становится смертельной. События 11 сентября не были совершены с использованием смертельного оружия – это было результатом применения нелетальных технологий.

Британское правительство хочет послать военную помощь так называемым умеренным группировкам в Сирии, хотя оно хорошо знает, что в Сирии не существует умеренных группировок. Это и есть лицемерие. Мы знаем, что боремся сейчас с боевиками «Аль-Каиды» или «Джебхат Ан-Нусры» которая является ответвлением «Аль-Каиды», а также с другими группировками, члены которых придерживаются экстремистской идеологии.

Лицемерно, когда вы говорите о свободе слова и в то же время отключаете сирийские телеканалы от европейских спутников вещания, когда вы плачете, что кого-то убили в Сирии, но не позволяете Совету Безопасности ООН принять заявление, осуждающее террористические взрывы. Например, те, которые произошли на прошлой неделе в Дамаске. Вы видели, что более 300 сирийцев были убиты или ранены, в том числе, женщины и дети. Все они были гражданскими лицами.

Лицемерием является и то, когда вы проповедуете идеи прав человека и в то же время направляетесь в Ирак, Афганистан, Ливию, чтобы убить сотни тысяч людей в незаконных войнах.

Лицемерие – говорить о демократии, имея в своих ближайших союзниках наихудшие тоталитарные режимы в мире, которые, по сути, являются средневековыми.

Sunday Times: Но вы относитесь к людям, борющимся здесь, как к террористам. Хотя некоторые из них представляют «Джебхат Ан-Нусру» и связаны с «Аль-Каидой», но есть и другие, такие как «Сирийская свободная армия». Некоторые из них являются перебежчиками, некоторые – просто обычные люди, которые начали восстание. Это не террористы, это люди, которые борются за то, что они считают правильным в данный момент.

Президент Аль-Асад: Когда мы говорим, что сражаемся с «Аль-Каидой», мы имеем в виду, что основной и самой опасной террористической группировкой является «Аль-Каида». Я уже говорил во многих интервью и выступлениях, что это не единственная группировка в Сирии. Спектр боевиков простирается от мелких преступников до наркодилеров, похитителей и убийц. Многие из них являются наемниками, они убивают и похищают людей за деньги. Очевидно, что они не имеют какой-либо политической программы или идеологии.

Так называемая «Свободная армия» не имеет своего лица, хотя на Западе делают все, чтобы люди поверили в ее образ. Она представляет собой сотни малых группировок. Это подтверждается и международными организациями, работающими с Кофи Аннаном и Аль-Ибрагими. У ССА нет руководства, нет иерархии. Это – сборище различных банд. Название «Свободная сирийская армия» является только зонтиком, который используется для прикрытия этих группировок.

Это не означает, что в начале конфликта не было стихийного движения. Были люди, которые хотели изменений в Сирии. Я публично говорил об этом много раз. Вот почему я предложил диалог о будущем Сирии. Многие из этих людей по-прежнему желают изменений, но выступают в настоящее время против террористов. Они по-прежнему критикуют правительство, но не носят оружия. Желание перемен не делает законным использование оружия.

Sunday Times: Ваш план из трех пунктов говорит о прекращении насилия. Очевидно, что на одной стороне есть армия, в которой имеется иерархия, есть командир, который может приказать прекратить огонь. Но, когда вы предлагаете прекращение насилия, то требуете того же и от мятежников. Однако, вы сами говорите, что у них много группировок и нет единого руководства. Значит, этот пункт выполнить невозможно? Далее, Вы предлагаете референдум, но при таком количестве перемещенных лиц, среди которых много представителей оппозиции, возможно ли провести справедливый референдум без их участия? Третья часть плана подразумевает парламентские выборы, и мы надеемся, что они состоятся в 2014 году. Итак, не предполагаете ли Вы, что некоторых условий, которые имеются в плане, невозможно достичь?

Президент Аль-Асад: Это зависит от того, как мы смотрим на ситуацию. Прежде всего, основная часть плана – это диалог. Он и определит дальнейший график выполнения этой программы и ее детали.

В первой статье моего плана говорится о прекращении насилия. Если мы не сможем остановить его, то как мы сумеем достичь всего остального, провести референдум или выборы? Но трудности с остановкой насилия не являются причиной того, что не надо ничего делать. Да, есть много группировок, как я уже сказал, у которых нет руководства. Но мы знаем, что их реальным руководством являются те страны, которые финансируют их и поставляют им оружие – в основном, это Турция, Катар и Саудовская Аравия.

Если внешние стороны искренне хотят помочь мирному процессу, то должны оказать давление на эти страны, чтобы они прекратили поставки террористам. Как и любое другое суверенное государство, мы не будем вести переговоры с террористами.

Sunday Times: Ваши критики говорят, что реальные переговоры могут быть причиной вашего падения и краха вашего правительства. Значит, Вы предлагаете практически невозможные сценарии диалога и переговоров?

Президент Аль-Асад: Если рассуждать логично, то враги или противники должны стремиться к этому диалогу, потому что, с их точки зрения, он приведет к моей гибели. Но, на самом деле, они делают все наоборот. Они отговаривают так называемую «оппозицию», находящуюся за пределами Сирии, от участия в диалоге. Потому что они понимают, что этот диалог не будет способствовать моему падению. На самом деле, диалог сделает Сирию только сильнее. Это первый аспект.

Вторым аспектом является то, что диалог будет о Сирии, о терроризме и о будущем страны. Речь идет не о должности или личности. Я делаю это не для себя. В конце концов, то, что они говорят, противоречит тому, что они делают.

Sunday Times: Вы сказали, что если они призовут к диалогу, то он может привести к Вашему падению?

Президент Аль-Асад: Нет, я спрашиваю: если они говорят о том, будто бы диалог приведет к моему падению, то почему уклоняются от диалога? Я приглашаю их к диалогу. Почему же они не идут на него, чтобы добиться моего падения? Это самоочевидно. Поэтому я и сказал, что они противоречат сами себе.

Sunday Times: Господин Президент, Джон Керри, человек, которого вы хорошо знаете, начал тур в Саудовскую Аравию, Катар и Турцию. Он будет говорить о Вашей судьбе. В Лондоне и Берлине в начале этой недели он заявил «Президент Аль-Асад должен уйти». Он также сказал, что одним из его приоритетных шагов является разработка дипломатических предложений, чтобы убедить Вас отказаться от власти. Вы бы пригласили его в Дамаск для переговоров? Что бы вы ему сказали, с учетом его заявлений и того, что он планирует сказать своим союзникам? И, если возможно, расскажите о том, что вы знали о нем в прошлом?

Президент Аль-Асад: Я бы хотел обсуждать политику, а не давать характеристику отдельным людям. Еще рано судить о нем. Прошло всего лишь несколько недель с тех пор, как он стал госсекретарем.

Прежде всего, то, что вы упомянули, связано с внутренними сирийскими вопросами. Я не буду обсуждать такие вопросы с кем-либо из иностранцев. Мы будет разговаривать об этом только с сирийцами, здесь, в Сирии. Таким образом, я не собираюсь решать это с теми, кто приходит из-за рубежа. У нас есть друзья, и мы обсудим наши вопросы с друзьями, можем прислушаться к их советам. Но, в конце концов, мы сами, как сирийцы, принимаем решение, исходя из того, чтобы это было хорошо для нашей страны.

Если кто-то действительно – я подчеркиваю слово «действительно» – хочет помочь Сирии и способствовать прекращению насилия в нашей стране, он может сделать это только одним способом. Он может поехать в Турцию и призвать Эрдогана остановить отправку террористов в Сирию, прекратить контрабанду оружия, перестать оказывать материально-техническую поддержку боевикам. Он может поехать в Саудовскую Аравию и Катар и призвать их прекратить финансирование террористов. Это единственное, что можно сделать с внешней частью нашей проблемы. Но никто за пределами Сирии не сможет справиться с внутренней частью этой проблемы.

Sunday Times: Итак, каково Ваше послание Керри?

Президент Аль-Асад: Это очень ясно: то, что я сказал сейчас. Я имею в виду послание не только Керри, а всем тем, кто говорит о сирийском вопросе. Только сирийский народ может сказать Президенту, остаться ему или уйти. Я просто говорю это, чтобы не тратить времени, чтобы другая сторона могла понять, на чем она должна сосредоточиться.

Sunday Times: Как Вы оцениваете роль Великобритании в мирном процессе в Сирии? Были ли у Вас какие-либо неформальные контакты с британской стороной? Какова ваша реакция на поддержку оппозиции со стороны Кэмерона? Что бы Вы сказали, если бы сидели с ним сейчас рядом, особенно учитывая, что Британия призывает к вооружению мятежников?

Президент Аль-Асад: Никаких контактов между Сирией и Великобританией не существует уже в течение длительного времени. Если мы хотим говорить о ее роли, нельзя отделить роль от авторитета. И мы не можем отделить понятие авторитета от истории этой страны. Сейчас я беседую с британским журналистом и британской аудиторией и должен быть откровенным. На протяжении десятилетий Англия неоднократно играла в нашем регионе неконструктивную роль в различных вопросах. Можно даже сказать, что так было на протяжении веков. Я говорю вам сейчас о восприятии в нашем регионе.

Проблема в том, что нынешнее правительство с его мелкой и незрелой риторикой только подчеркивает эти традиции запугивания и гегемонии. Я говорю откровенно. Как мы можем ожидать от Великобритании положительной роли, когда она стремится к милитаризации проблемы? Как можно надеяться, что она хочет улучшить ситуацию, стабилизировать ее, если ее руководство желает поставлять оружие террористам и не пытается содействовать диалогу между сирийцами? Это нелогично. Я думаю, что оно работает против нас и против интересов самой Великобритании. Это правительство наивно и растеряно, оно действует нереалистичным образом. Если оно хочет играть какую-либо роль, то должно изменить свою позицию и действовать более разумно и ответственно. Мы не ожидаем от поджигателя, что он будет пожарным!

Sunday Times: В 2011 году вы заявили, что не будет тратить свое время, говоря с оппозицией. Изменили ли Вы свое мнение или взгляды за последнее время? Особенно учитывая, что ваш министр иностранных дел Муаллем заявил, будучи в России, что правительство открыто для переговоров с вооруженной оппозицией. Вы можете уточнить?

Президент Аль-Асад: На самом деле, я не менял своей точки зрения. Во-первых, этот план не для террористов. Он – для каждого, кто принимает идею сирийского диалога. Так что эта инициатива не является изменением взглядов. Во-вторых, с самого первого дня этого кризиса, почти два года назад, я сказал, что готов к диалогу. Ничего не изменилось.

У нас очень последовательная позиция по отношению к диалогу. Наш министр выразил ее очень ясно. Часть нашей инициативы заключается в том, что мы готовы вести переговоры с кем угодно, включая боевиков, которые сдадут оружие. Мы не собираемся иметь дело с террористами, которые настаивают на использовании оружия, чтобы запугивать людей, убивать мирных жителей, атаковать общественные здания и предприятия, уничтожать страну.

Sunday Times: Господин Президент, мир смотрит на Сирию и видит, что страна разрушается, что по меньшей мере, 70 тысяч убиты и более 3 миллионов человек покинули свои дома, что углубляется межконфессиональное разделение. Многие люди во всем мире винят Вас. Что бы Вы им сказали? Считаете ли Вы себя виноватым в том, что случилось в стране?

Президент Аль-Асад: Вы назвали эти цифры так, как будто это просто табличные данные. Некоторые игроки используют их для продвижения своей политической повестки дня. К сожалению, это реальность. Независимо от их точности, для нас, сирийцев, за каждой из этих цифр стоит реальный мужчина, или женщина, или ребенок. Когда вы говорите о тысячах жертв, мы видим тысячи семей, которые потеряли своих близких. Эта боль будет длиться многие годы. Никто не может чувствовать эту боль больше, чем мы.

Глядя на данную проблему с политической точки зрения, мы должны задать некоторые вопросы. Как эти цифры проверить? Сколько в стране иностранных боевиков? Сколько среди погибших террористов, а сколько мирных жителей – ни в чем не повинных женщин и детей?

Ситуация на местах делает практически невозможным получение точных ответов на эти важные вопросы. Мы знаем, как данные о погибших использовались в прошлом, как спекуляции человеческими жертвами создавали путь для иностранной интервенции. Ливийское правительство недавно признало, что число погибших до вторжения в Ливию было преувеличено. Когда оно достигло пяти тысяч жертв с каждой стороны, - говорили о десятках тысяч.

Англичане и американцы, которые физически находились в Ираке во время войны, не смогли предоставить точного числа жертв, которые были убиты в результате их вторжения. И вдруг оказывается, что те же самые источники имеют очень точную статистику о происходящем в Сирии! Это можно воспринимать только с иронией. Я скажу вам, что эти цифры не существуют в действительности, а являются частью их виртуальной реальности. Их хотят использовать, чтобы создать предлог для военного вмешательства, которое называют «гуманитарной интервенцией».

Sunday Times: Я хочу еще немного задержаться на этом вопросе. Даже если это число преувеличено и не является точным, однако, тысячи людей были убиты. Некоторые из них боевики, но некоторые – гражданские лица. Кто-то погиб в результате применения артиллерии или авиации в определенных областях. Поэтому, даже если мы не знаем действительного количества убитых, кого можно винить за смерть тех гражданских лиц, которые погибли в результате военных действий?

Президент Аль-Асад: Во-первых, мы не можем говорить о числе погибших, не зная их имен. Люди, которых убили, имели имена. Во-вторых, почему они умерли? Где и как они были убиты? Кто их убил? Вооруженные банды, террористические группы, преступники, похитители, армия? Кто?

Окончание в Части 2