?

Log in

No account? Create an account
alexandr_palkin (alexandr_palkin) wrote,
alexandr_palkin
alexandr_palkin

Category:

Выбор первых: 60 назад в СССР был сформирован отряд космонавтов



Об отборе в первый отряд космонавтов написано много, но никогда эта тема не будет исследована в деталях – слишком новым для всех был путь освоения космического пространства. О том, с чего все начиналось, «Военно-промышленному курьеру» рассказал дважды Герой Советского Союза летчик-космонавт Борис Волынов, один из двенадцати претендентов, зачисленных в отряд первыми.

– Когда к вам пришло понимание, что отряд космонавтов – это совсем новая жизнь, что в строевые летчики уже возврата нет?

– Да практически сразу. Мы поняли, что нас ждет совсем иная работа, нежели в истребительном полку, с того момента, когда нас в госпитале стали проверять, причем с таким тщанием, с которым для обычной летной работы никогда не проверяли. Тогда стало понятно, что нас ожидает что-то совсем новое – это раз, что предстоит испытательная работа – два и что все будет связано с риском для жизни – три. Тогда и пошли философские мысли, что теперь уже вряд ли будешь летать, как обычно. Сорок дней шло обследование в госпитале, время подумать было. Причем я-то как раз по общим меркам прошел обследование быстро, остальным пришлось затратить на это куда больше времени.


– Сколько человек из вашего полка дошли до этапа углубленной медкомиссии?

– Нас пять человек было. Прошел только я, одного вообще после обследования списали с летной работы, другой стал политработником, трое вернулись в полк и продолжили службу. Перед вызовом на медицинскую комиссию с каждым проводилась беседа, сама по себе секретная, где ты давал подписку о неразглашении. И мы все знали, что проболтаешься – наказание окажется суровым. Собственно, тогда и стало понятно, что все предстоящее более чем серьезно, просто так подобных расписок не брали. По какой теме будем работать, никто не знал, но летчики же народ любопытный – новая техника, новые полеты, новые скорости и высоты, многих это интриговало. А кто чувствовал в себе какие-то сомнения, мог в любой момент развернуть оглобли обратно.

– В какой момент все зачисленные в отряд почувствовали себя одной командой?

– На парашютных прыжках. Первоначально нас было двенадцать, потом зачислили еще несколько человек, хорошо помню, что тринадцатым стал Женя Хрунов. До штатной численности в двадцать человек отряд сформировали только к июню. После зачисления прошла едва неделя – прибыть к новому месту службы, разместиться, а потом нас сразу отправили в командировку в Энгельс, на совершенно секретный тогда аэродром стратегической авиации, где мы и проходили парашютную подготовку. Все пришли с разным уровнем квалификации, тем более что летчики в большинстве своем не любят и не умеют прыгать. Случись что – катапультируешься, но такое раз в жизни случается, а может не быть вообще. Прыгать нужно было научиться хорошо. Нас тренировал Николай Никитин, заслуженный человек, испытатель средств спасения, имевший за плечами самое большое количество катапультирований с реальных самолетов. Он много видел и знал, много полезного нам подсказывал исходя из своего опыта.

Борис Волынов

– Как вам далась парашютная подготовка?

– Вначале мало что получалось, Никитин меня материл. Я же в свое время гимнастикой занимался, и он: «Елки-палки, ты же гимнаст, а с координацией движений совладать не можешь». К семнадцатому прыжку я уже стал отличником, мы с ним подружились и в дальнейшем он меня даже использовал как инструктора парашютно-десантной службы. Тяжелый был период. Выезжали на полеты в шесть утра, все были в синяках и шишках, руки у всех потрескавшиеся – купола сами укладывали, кожа сохнет очень быстро. И 9 мая после двух прыжков перед строем нескольким из нас вручил новые погоны – специально купил в Военторге. Приказ, конечно, уже был, но он хотел сделать это торжественно, и я стал в тот день капитаном. Очень приятно было.

– Из первого набора на кого вы обратили внимание сразу же?

– Юрий Гагарин, Герман Титов… Юрий вообще был человеком уникальным, его нельзя было не заметить, такой живчик. Вечно истории веселые рассказывает, анекдоты – он очень чувствовал настроение коллектива и всегда мог его поддержать на должном уровне.

Перед полетом Гагарина я прыгал полностью в том снаряжении, в каком предстояло приземляться ему. Скафандр, НАЗ (носимый аварийный запас) на 35-метровом фале, основной парашют, запасной… Нужно было убедиться, что космонавт справится со всем этим хозяйством. Нас сбрасывали с самолета в той экипировке, в какой космонавт покидал катапультное кресло. Я был в состоянии самостоятельно покинуть самолет, а некоторых приходилось выкидывать – слишком большой вес снаряжения. Меня перед прыжком взвешивали – 182 килограмма выходило. Но у меня на груди был еще и мой любимый запасной парашют.

– В свое время мне довелось примерить первый скафандр, и сложилось мнение, что ни надеть, ни снять его самостоятельно невозможно…

– Деваться было некуда, пришлось научиться и этому. В программе тренировок было и суточное нахождение в скафандре в спускаемом аппарате – есть, пить и, извините, санитарное оснащение испытывать.

– Думали вы тогда, что станете рекордсменом по пребыванию в отряде космонавтов, ведь через неделю у вас еще один юбилей – тридцать лет выхода из действующего космического состава?

– Это грустный юбилей, ну его. Я думал, что вообще до солидных лет не доживу, мне все время приходилось рисковать. И не только в ходе космических полетов, которые оказались весьма тяжелыми, на земле тоже было много серьезных испытаний. Я был первым из отряда, кого на фирме Гая Северина «Звезда» в скафандре «поднимали» на высоту 80 километров, это максимальное разряжение, которое могла смоделировать специально для этого построенная барокамера. С меня перед тем испытанием даже расписку отдельную взяли. Когда готовился полет трехместного «Восхода», пришлось отказаться от катапультируемых кресел, им в габаритах корабля просто не было места. И для приземления экипажа внутри корабля разрабатывали специальные кресла. Нужно было определить оптимальный угол его размещения и найти способ амортизации удара при посадке. Как ни считали, ни газовые, ни гидравлические амортизаторы с нужными качествами не получались, остановились в результате на сминаемой металлической конструкции. И вот в этих креслах меня и Володю Комарова сбрасывали с высоты пять метров. Тогда же появились и ложементы, и мы с Комаровым участвовали в их разработке. Когда делали гипсовый отпечаток его тела, чуть замешкались, гипс застыл и даже скалывать пришлось аккуратно, ведь каждая волосинка на теле загипсовалась… Часа полтора его извлекали из формы. А я уже надел плавки, чтобы не повторять Володины мучения… И сам следил, как гипс застывает.

Выбор первых

– Как вы оцениваете современное пополнение отряда космонавтов?

– Сейчас приходит гораздо меньше летчиков. На мой взгляд, это плохо. Ведь летчика, необязательно даже истребителя, с 18 лет готовят – учат, тренируют именно как оператора, способного действовать в экстремальных условиях, и он всю жизнь совершенствуется в этой области. А гражданского специалиста приходится готовить с нуля, ускоренно, но уровень подготовки все равно оказывается разным. Управлять кораблем при стыковке – это очень серьезно, большие скорости, огромные массы. Американцы учатся этому у нас. Был случай, когда пошли навстречу не очень подготовленному экипажу и отправили его в полет. Так они прошли на большой скорости всего в сорока метрах мимо станции. Это ничтожное расстояние, а последствия столкновения наверняка были бы катастрофическими и для станции, и для корабля.

– Что пожелаете будущим космонавтам?

– Сегодня день рождения Юрия Гагарина (разговор состоялся 9 мартаА. П.), и его опыт можно брать за основу. Он из поколения детей войны, пережил огромные трудности, но несмотря ни на что, у него остался потрясающий характер, гагаринский. Он и в учебе был настойчив, и к людям умел хорошо относиться, и везде был своим человеком – в цехе среди монтажников, среди ученых в АН СССР. Своим он был и в Академии Жуковского. И потому мне хотелось бы пожелать будущим космонавтам, чтобы они были чуточку похожи на Гагарина, у него есть чему поучиться, и учиться этому можно всю жизнь.

Продолжение темы – «Новых космонавтов ждет басссейн».

Беседовал Алексей Песков

Опубликовано в выпуске № 9 (822) за 10 марта 2020 года   ВПК

Tags: Герои России, Исследования Космоса, СССР
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments