alexandr_palkin (alexandr_palkin) wrote,
alexandr_palkin
alexandr_palkin

Роберт Д. Каплан (Robert D. Kaplan): Америка должна быть готова к приходу Китайской империи. Часть2

Начало в Части 1


Америка после окончания Второй мировой войны и до второго десятилетия XXI века была империей во всем, кроме названия, уверен автор. Но на смену ей идет другая империя — Китай. Он представляет собой гораздо более сильную экономику, гораздо более институционализированную политическую систему и более грозного культурного агента XXI века, чем Россия. И США должны это учитывать.



Очевидно, что существует иерархия потребностей, и значимое повышение уровня жизни людей в качестве первоочередной задачи должно требовать гибкости с нашей стороны, иначе нам будет сложнее конкурировать с китайцами. Рост среднего класса во всем мире сам по себе приведет к более активным призывам к демократии: по мере улучшения материальных условий жизни люди так или иначе будут требовать все больше политических свобод. Нам не нужно форсировать этот процесс. Если мы это сделаем, то именно мы окажемся идеологизированными, а не китайцы, у которых есть цивилизационная уверенность и спокойствие, чтобы принять политические системы такими, какие они есть.

Тем не менее, даже в худшем случае наша политическая система открыта к изменениям и способна меняться, чего не скажешь о Китае и другой великой автократической державе, России. Мир, в котором господствуют Соединенные Штаты, будет в любом случае более гуманным и свободным для личности, чем мир, возглавляемый Китаем.

В данном эссе я сосредоточился на Китае, потому что Китай представляет собой гораздо более сильную экономику, гораздо более институционализированную политическую систему и более грозного культурного агента XXI века, чем Россия. Таким образом, Китай должен быть той мерой или движущей силой, которой должны придерживаться наши дипломатические учреждения и органы безопасности и обороны: даже просто вступая в конкуренцию с Китаем, мы укрепим свои собственные институты. Возможно, такая конкуренция — последнее средство для того, чтобы вытащить нашу катящуюся к упадку бюрократическую систему. Действительно, бесконечные командировки, оформление доступа к секретным материалам, никому ненужные расписки — хотя наши системы продолжают взламывать, — все это способы, которыми мы сознательно обманываем себя, и в итоге проигрываем. Бумажная волокита возникает от недостатка доверия. Чем больше бумажной работы, тем меньше доверия существует внутри бюрократической системы. Пентагон — яркий тому пример. Мы всегда должны помнить, что нет таких правил или процедур, которые прививали бы здравый смысл.

Одиннадцатое сентября 2011 года могло стать той встряской, в которой мы отчаянно нуждались. Но администрация Буша-младшего не смогла ей воспользоваться. Даже если бы смогла — 11 сентября, какой бы значимой ни была эта трагедия, остается лишь отдельным событием в системе безопасности, которое нельзя сравнить с многолетней конкуренцией с Китаем.

Конкуренция с Китаем может научить нас расставлять приоритеты, которые могут стать основой большой стратегии.

Один из приоритетов должен состоять в том, чтобы оперативно покинуть Ближний Восток. Каждый лишний день, который тратят Соединенные Штаты, направляя свое внимание и силы на Ближний Восток, где присутствует значительный континент сухопутных войск, дает преимущество Китаю в Индо-Тихоокеанском регионе и даже в Европе, где Китай работает над созданием мощных точек опоры коммерческого судоходства в таких местах, как итальянский Триест на берегу Адриатического моря и немецкий Дуйсбург, где сливаются Рейн и Рур; не говоря уже о продвижении цифровой сети 5G. Я не призываю завтра же вывести все наши силы с Ближнего Востока. Я имею в виду, что нашей целью должно быть скорейшее реальное сокращение военного присутствия везде, где это возможно.

Боевые подразделения Соединенных Штатов присутствовали в Афганистане в течение почти двух десятилетий без видимых результатов. Будущее Афганистана зависит от конкурирующих этнических альянсов внутри этой страны, а индийцы и иранцы будут бороться на ее территории против китайцев и пакистанцев. Индийцы и иранцы построят энергетический и транспортный коридор из Чах-Бахара на северо-востоке Ирана через западный Афганистан в бывшую советскую Центральную Азию. Китайцы и пакистанцы попытаются построить еще один такой коридор от Гвадара на юго-западе Пакистана к северу, параллельно афганской границе, до Кашгара на западе Китая. Поэтому, в частности, Пакистан, которому всегда будет нужен Афганистан, как тыловая база в борьбе с Индией, должен выступить против Индии в Афганистане. Индия, которая в своем имперском прошлом простиралась до восточной части Афганистана, сделает все возможное, чтобы помешать Пакистану на этой территории. Россия, которая находится чуть севернее Афганистана, также сыграет роль из-за своей заинтересованности в подавлении радикальных исламистов. В Афганистане скоро начнется великая игра, в которой Соединенные Штаты не будут играть абсолютно никакой роли, независимо от того, сколько крови они там пролили, потому что им не хватает географических оснований для борьбы, так что на карту вряд ли будут поставлены значимые национальные интересы.

Все, что в наших силах — это помочь стабилизировать Афганистан, чтобы китайцы и другие предприниматели могли безопасно осуществлять добычу ископаемых и другие операции в стране. В любом случае, надежды создать сильное центральное правительство в Афганистане могут оказаться призрачными, ведь в Кабуле его никогда не было. Этот город издавна представлял собой центральный пункт разрешения споров между разными полевыми командирами и племенными вождями, которые на деле контролировали южную часть Центральной Азии. Когда я освещал войну против Советского Союза в Афганистане в 1980-х годах, я отчетливо видел, что Советы проиграли, потому что их враги-моджахеды, разношерстная группа племен, которые с недоверием и злобой относились друг к другу, не предоставили Советам никакой полезной точки атаки. Сама хаотичность Афганистана победила Советский Союз — так же, как и нас.

Иран, разумеется, будучи густонаселенным и просвещенным, граничащим не с одной, а с двумя зонами, богатыми нефтью (Персидский залив и Каспийское море), является центром демографической, экономической и культурной организации как на Ближнем Востоке, так и в Центральной Азии. Но то, что происходит внутри Ирана, вызвано скорее внутренними причинами. Иранцы ощущают себя цивилизацией наравне с индийцами, китайцами и японцами. Даже резкие шаги американских дипломатов, такие как подписание ядерной сделки с Ираном и последующее аннулирование этой сделки, могут оказать лишь незначительное влияние на чрезвычайно сложную внутреннюю политику Ирана, страны с населением более восьмидесяти миллионов человек. Несмотря на периодические уличные беспорядки, которые будут продолжаться, тесно связанная с государством сила Корпуса стражей исламской революции и других организаций делает Иран, пожалуй, самым стабильным крупным государством на мусульманском Ближнем Востоке.

Что касается Ирака, то на его движение политической стабильности, пусть неравномерное и хрупкое, оказало мало влияния то, что сделали — или не сделали — Соединенные Штаты. Фактически, улучшение политической ситуации в Ираке по большей части произошло вопреки, а не благодаря действиям США. Один американский президент дестабилизировал Ирак, свергнув его тоталитарного правителя. Следующий американский президент еще больше дестабилизировал ситуацию, резко выведя американские войска. Таким образом, анархию Ирака после Саддама Хусейна на время сменила тирания «Исламского государства»*. Именно опыт жизни в «Исламском государстве» убедил многих суннитов в том, что им лучше вступать в союз с шиитами, чем с радикалами своей собственной секты. Именно этот факт дал Ираку некоторую надежду и стабильность. Конечно, американские спецоперации помогли умеренному шиитскому лидеру победить «Исламское государство». Но этот умеренный шиитский лидер впоследствии проиграл на выборах. Одним словом, судьба Ирака зависит от него самого и от влияния Ирана, великой державы по соседству. Американское влияние останется незначительным независимо от того, есть там наши войска или нет. Я говорю об этом как человек, поначалу приветствовавший вторжение в Ирак, о чем теперь горько сожалею.

Что касается Сирии, Башар Асад снова закрепил свою власть в единственной части Сирии, которая в конечном счете имеет значение: там, где сконцентрированы основные населенные пункты. Израиль, которому Америка оказывает мощную военную и экономическую поддержку, сможет справиться с иранским присутствием в Сирии самостоятельно. Если русские готовы увязнуть в Сирии ради своих многолетних инвестиций в семейный режим Асада — на здоровье. И, между прочим, у Израиля, в отличие от Соединенных Штатов, налажены действующие, хотя и непростые, отношения с Россией, которую он может использовать в качестве посредника с Ираном. Соединенные Штаты очень мало выигрывают, растрачивая время и ресурсы в Сирии.

Соединенным Штатам пора положить конец своим рискованным подвигам на Ближнем Востоке, начавшимся сразу после 11 сентября. Конечно, китайцы надеются, что мы никогда не уйдем с Ближнего Востока. Ведь если мы навредим самим себе, продолжая военное присутствие на Ближнем Востоке, это только облегчит путь Китая к мировому господству. На самом деле, лучшим подарком для Китая была бы война между США и Ираном. Китай уже является крупнейшим торговым партнером Ирана и вкладывает десятки миллиардов долларов в строительство портов, каналов и другие проекты развития инфраструктуры в Египте и на Аравийском полуострове, показывая, что военное вмешательство Америки в регион практически ничего ей не дало.

Ни одно место на мусульманском Ближнем Востоке не может с таким же успехом служить лакмусовой бумажкой наших достижений в конкуренции с Китаем, как это делают Индия и Тайвань. Это точки отсчета, которые будут иметь большое значение для определения силы американской позиции в Индо-Тихоокеанском регионе: первом среди равных, когда дело доходит до глобальной стратегической географии.

Индия не является официальным американским союзником и вряд ли им станет. Индия слишком амбициозна и слишком близко расположена к Китаю, чтобы это было в ее интересах. Но Индия также естественным образом может служить противовесом Китаю, хотя бы по той причине, что она господствует в Индийском океане благодаря своему расположению, к тому же ее демографическое, экономическое и военное значение возрастает. Поэтому мы должны сделать все возможное, чтобы укрепить мощь Индии, даже не упоминая о формальном союзе с ней. Все более сильная Индия, которая ладит с Китаем, но не входит в сферу его влияния — и неофициально связана с Соединенными Штатами, — будет одной из гарантий сдерживания Китая.

Тайвань является образцовым союзником, стабильной и динамичной демократией и одной из самых процветающих и эффективных экономик мира. Это успешный образец либерального мирового порядка, который Соединенные Штаты создали и гарантировали в Азии и Европе после Второй мировой войны. Ричард Никсон и Генри Киссинджер начали налаживать отношения с Китаем, но сделали это так, чтобы не пострадал Тайвань. Поэтому, если когда-нибудь окажется, что Соединенные Штаты не смогут и не захотят защищать Тайвань в случае китайского военного нападения на остров, — или что авторитарный Китай укрепил свою власть на Тайване без необходимости вторжения, —это станет концом стратегического господства США в Восточной Азии. У множества стран, от Японии на севере до Австралии на юге, не останется другого выбора, кроме как искать дружбы и гарантий безопасности от Китая в случае подобного заката американской мощи. Это был бы незаметный процесс, который зачастую оставался бы за рамками новостных заголовков, но однажды мы все проснулись бы и осознали, что Азия оказалась частично «финляндизирована», а мир изменился. Господство Китая на Тайване еще и фактически подтвердит его господство в Южно-Китайском море, а это, вкупе с его деятельностью по строительству портов на востоке и западе Индии поможет китайскому флоту получить беспрепятственный доступ к двум океанам.


Чтобы разработать большую стратегию, необходимо хорошо понимать, что важно, а что неважно. Я утверждаю, что с учетом наших целей Индия и Тайвань в конечном итоге более значимы для нас, чем такие места, как Сирия и Афганистан. (Что касается России, поскольку сейчас она не находится на грани войны с Китаем, как это было, когда администрация Никсона натравила два коммунистических режима друг против друга, сближение с Россией теперь мало что дает, хотя стабилизация двусторонних отношений в наших интересах).


В то время как для Индии и Тайваня играет значимую роль морская мощь Америки, на пустынные просторы Ближнего Востока она влияет гораздо меньше. Это не случайность, но указывает на кое-что важное. В текущем столетии нам стоит постараться держаться подальше от изнурительных наземных конфликтов, задействующих огромные армии, а вместо этого лучше положиться на военно-морской флот, который может почти так же хорошо показать нашу силу и мощь, не втягивая нас в кровопролитные войны. Именно военно-морской флот США будет противодействовать китайскому господству на полукруглой периферии судоходного Евразийского побережья, от восточного Средиземноморья до Японского моря. Если у нас будет меньше шансов ввязаться в дорогостоящие военные конфликты, у нас будет больше шансов исцелить и укрепить нашу демократию дома. В этом и заключается основная национальная стратегия.

Стратегия заключается не в том, что мы должны делать за пределами нашей страны. Речь идет о том, что наша внешнеполитическая деятельность должна соответствовать нашему экономическому и социальному положению дома.

Теперь запомните мое собственное правило — правило трех лет. Независимо от того, насколько тот или иной военный конфликт кажется необходимым или вызывающим энтузиазм, американская общественность даст политикам всего три года на его урегулирование. Участие Америки в Первой мировой войне длилось немногим более восемнадцати месяцев. Во время Второй мировой войны войска Соединенных Штатов прибыли в Восточное полушарие только в 1942 году, а в связи с битвой на Окинаве в 1945 году общественность потребовала положить конец войне в Тихом океане (поскольку война в Европе уже закончилась). Корейская война началась в 1950 году и к 1952 году стала непопулярной, так что Эйзенхауэр был вынужден положить ей конец в 1953 году. Американские войска в большом количестве высадились во Вьетнаме в 1965 году, а в 1968 году общественность выступила против этой войны. Война в Ираке началась в 2003 году, а общественность восстала против нее в 2006 году. Лучше бы нам не проверять снова это правило трех лет. (В Афганистане нам удалось нарушить его лишь потому, что мы резко сократили потери.) Это означает, что нужно постараться как можно дольше придерживаться ненасильственного соперничества с Китаем, чтобы наши потери были минимальными. Нам нужно вложиться в целый ряд направлений: информационное, экономическое, военно-морское, дипломатическое и т.д. Никакой открытой войны. Этого можно достичь, если не зацикливаться на Южно-Китайском море. Отношения между США и Китаем слишком обширны и сложны, чтобы сводиться к военному спору за отдельный регион. Военные, торговые и другие области противостояния не должны становиться разрозненными, поскольку на самом деле они могут взаимодействовать.


Обобщая сказанное, еще раз подчеркнем, что большая стратегия Соединенных Штатов в XXI веке заключается в конечном счете в том, чтобы сдерживать насилие, чтобы сосредоточиться на внутренних проблемах, и в то же время продолжать конкурировать с Китаем: это, в свою очередь, означает необходимость признать определенные требования времени, связанные с географией. (Конечно, есть и сфера идей: печально, что президент Трамп расторг Транстихоокеанское партнерство — такой альянс свободной торговли позволил бы нам в идеологическом смысле конкурировать с проектом «Пояс и путь».)



Некоторым государствам и империям, которые скорее обделены с точки зрения географии, чем пользуются ее преимуществами — Византия, Габсбургская монархия — большая стратегия необходима для выживания. Америка, которая расположена очень выгодно, может позволить себе терпеть одно бедствие за другим, не заплатив соразмерной цены. Но по мере того, как технологии сокращают расстояние, погружая нашу половину континента все глубже в дестабилизацию, Соединенные Штаты, наконец, становятся по-настоящему уязвимыми: это означает, что они больше не могут позволить себе идти на иллюзорные подвиги.



Задумайтесь только: во время холодной войны нам не нужно было беспокоиться о большой стратегии, потому что она у нас уже была. Она называлась сдерживанием. Джордж Кеннан (George Kennan) старался избегать необдуманной стратегии тех, кто в конце 1940-х и начале 1950-х годов считал, будто Советский Союз можно победить с помощью диверсий, спецопераций и других подобных отчаянных мер. Кеннан понимал, что, поскольку советский коммунизм в корне нежизнеспособен как система управления государством, он в конечном итоге потерпит крах, и все, что от нас требовалось — пережить его (так же, как мы, вероятно, переживем коммунистический Китай, если немного потерпим). Таким образом мы, издавна благословенные дарами своей земли, а на протяжении сорока лет еще и мудрой и умеренной большой стратегией, мы утратили искусство критического мышления о себе — а это, повторюсь, необходимо для разработки большой стратегии.



Не имея возможности посмотреть на себя в зеркало и увидеть собственные недостатки и ограничения, мы слишком сконцентрировались на военных операциях, и в 2000-х годах вторгались или вмешивались в одну мусульманскую страну за другой — ничего не добившись в результате. Вмешательство в бывшую Югославию в 90-е годы позволило остановить войну, но последующее создание этнических областей не стало основой для будущего, и даже если бы и стало, все равно это не дотягивало бы до уровня большой стратегии, учитывая второстепенное значение Югославии. Поэтому мы начинаем с нуля.



Начинать с нуля — значит осознавать, что какими бы вдохновляющими ни были мечты нашей элиты, эти мечты окажутся мертворожденными, если не будут основаны на детальных, местных представлениях о реалиях по всему миру и широкой общественной поддержке дома, которая поддерживает официальную линию, — и все это должно сохраняться в долгосрочной перспективе. Мы должны с уважением относиться к местным реалиям, будь то Вайоминг или Афганистан.



______________________________



* запрещенная в России террористическая организация



Роберт Д. Каплан — управляющий директор по глобальной макростратегии в компании «Евразия груп» (Eurasia Group). Его последняя книга называется «Возвращение мира Марко Поло: война, стратегия и американские интересы в двадцать первом веке» (The Return of Marco Polo's World: War, Strategy, and American Interests in the Twenty-first Century).


Иносми


Tags: КНР, США
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments