alexandr_palkin (alexandr_palkin) wrote,
alexandr_palkin
alexandr_palkin

Categories:

Пакистан выступил за участие России в урегулировании ситуации с Индией

Пакистан приветствовал бы посредничество России в урегулировании конфликта с Индией, заявил глава пресс-службы пакистанских вооружённых сил генерал-майор Асиф Гафур.


«Мы приветствовали бы любое посредничество со стороны, которое может принести мир в регион. И Россию мы приветствовали бы более чем», — сказал он в интервью РИА Новости.

Гафур подчеркнул, что Пакистан никогда не отказывался от диалога с Индией «на двусторонней основе или на основе какого-либо посредничества третьих сторон».

«Но это Индия всегда отказывалась от посредничества и даже от двустороннего диалога», — сказал он.

27 февраля в армии Пакистана сообщили, что два самолёта ВВС Индии были сбиты в пакистанском воздушном пространстве. В МИД Пакистана объяснили воздушный удар демонстрацией готовности к самообороне.

Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил, что Москва готова всемерно способствоватьнормализации индийско-пакистанских отношений.

Старший преподаватель Школы востоковедения НИУ ВШЭ Андрей Чупрыгин в беседе с НСН прокомментировал ситуацию со сбитыми Пакистаном самолётами ВВС Индии.


RT

Двуличное «миротворчество». Поссорят ли США Индию и Пакистан?




Кровавый теракт 14 февраля в районе Пулвама штата Джамму и Кашмир в котором погибли 44 индийских военных, вновь резко обострил давнее противостояние между Индией и Пакистаном. Ответственность за теракт взяла на себя базирующаяся на территории Пакистана «Джаиш-е-Мухаммад». Нью-Дели прямо обвинил Исламабад в соучастии в атаке. Последний категорически отверг все обвинения. Пакистан обратился к ООН с просьбой оказать помощь в разрешении конфликта. 16 февраля Индия отозвала своего посла в Исламабаде «для консультаций» и ввела против Пакистана экономические санкции. 18 февраля отозвал своего посла в Нью-Дели Пакистан. Реакция Соединенных Штатов на произошедшее носит двусмысленный характер. С одной стороны, и помощник президента США по национальной безопасности Джон Болтон, и госсекретарь Майкл Помпео осудили Пакистан и поддержали «право Нью-Дели на самооборону от трансграничных атак». С другой, в кулуарах Мюнхенской конференции по безопасности глава делегации США сенатор-республиканец Линдси Грэми глава МИД Пакистана Шах Мехмуд Куреши согласились с идеей о необходимости «всеобъемлющего стратегического партнерства» двух стран. Какова линия Вашингтона в отношении Индии и Пакистана?

Самый кровавый одиночный теракт за последние 30 лет в штате Джамму и Кашмир прервал наметившееся в предыдущие полгода потепление индийско-пакистанских отношений. И поставил две страны на грань нового военного обострения. 24 февраля с линии соприкосновения Индии и Пакистана в Кашмире поступили сообщения о перестрелках с применением минометов. Оптимисты полагают, что в сложившейся ситуации объективные интересы требуют от США проведения сбалансированного курса между Пакистаном и Индией. Поскольку в Индии Вашингтон нуждается как в противовесе Китаю, а Пакистан остается главным коридором снабжения американских войск в Афганистане. Вместе с тем, у Вашингтона имеются стратегические основания и для поощрения напряженности в районе Индостана.

После терактов 11 сентября 2001 года, Соединенные Штаты долгое время пытались решать двуединую задачу: сохранить стратегические связи с Пакистаном, которые были необходимы для глобальной "войны против террора", одним из ключевых элементов которой стали боевые действия в Афганистане. И в тоже самое время найти противовес стремительно возраставшей мощи КНР, которую еще Буш-младший открыто обозначил как главный вызов интересам США в Азии; а в долгосрочной перспективе и во всем мире. Таким образом, у Соединенных Штатов возник стратегический интерес к сближению с Индией, которую в Вашингтоне стали рассматривать как лучший и самый естественный противовес как усилению Пекина, так и чрезмерной самостоятельности Исламабада.

Замысел удался лишь отчасти. К концу пребывания у власти президента Обамы, отношения США и Индии вышли на новый уровень. Хотя и не достигли той стратегической глубины, на которую рассчитывали в Вашингтоне. При этом, отношения США с Пакистаном развивались все эти годы по нисходящей. В результате, Исламабад начал переориентироваться на стратегическое партнерство с Китаем, а также расширять связи с Россией. Таким образом, к приходу Дональда Трампа задача Вашингтона в Южной Азии существенно осложнилась. Теперь речь идет об ослаблении влияния Китая во всем регионе Большой Азии, в том числе, в Пакистане; не допущении военно-политического союза Китай-Пакистан-Иран; и сохранении рычагов влияния на Индию, которая в предшествующие годы вновь подтвердила традиционный курс на многовекторную внешнюю политику и избегание «жестких» альянсов.

Трамп, на индийском направлении, похоже, готов в целом развивать курс, взятый Обамой в последние годы своего президентства. По итогам визита госсекретаря Тиллерсона в Индию, осенью 2017 года, американские СМИ недвусмысленно называли главную цель поездки – заручиться поддержкой Нью-Дели в качестве союзника против дальнейшего усиления Китая в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Подводя итоги переговоров, официальный представитель Государственного департамента описала их главный лейтмотив как “укрепление … ведущей роли Индии … в стратегии администрации США в Южной Азии»[i]. В ноябре 2017 года уже сам глава Белого дома заявил о том, что Индия является жизненно важным партнером США в обеспечении свободы и открытости всего большого региона, переименованного стратегами Трампа в Индийско-Тихоокеанский (ИТР).

В свою очередь, вследствие растущего экономического и военно-стратегического отставания от КНР, руководство Индии вынуждено предпринимать все более энергичные шаги в регионе Большой Азии. С одной стороны, Нью-Дели открыто зондирует почву относительно перспектив формирования коалиций, имеющих очевидный антикитайский потенциал. В первую очередь, речь идет о взятом индийским руководством курсе на сближение с Вашингтоном и Токио. В ходе расширенного саммита АСЕАН в Маниле в ноябре 2017 года, состоялась встреча официальных представителей трех вышеупомянутых стран и Австралии – впервые с 2007 года, в ходе которой стороны договорились о возобновлении четырехсторонних консультаций[ii], в которых некоторые эксперты видят прообраз едва ли не «азиатской Антанты». В декабре прошлого года, в ходе неформальных встреч в кулуарах G20, США, Индия и Япония провели мини-саммит «азиатских демократий».

Вместе с тем, у Пекина и Нью-Дели растет объективная потребность если не в полной нормализации, то в позитивной стабилизации двусторонних отношений. 21 декабря 2018 года в Нью-Дели прошли переговоры глав внешнеполитических ведомств Индии и Китая, по итогам которых глава МИД КНР подчеркнул, что общими усилиями Китай и Индия создали «блестящую восточную цивилизацию»[iii]. Подтверждение планов продолжения Уханьского формата визитом председателя КНР в Индию в нынешнем году, также, по-видимому, говорит о стремлении двух стран сделать ставку на развитие и кооперацию. В то же время, американские аналитики настойчиво проводят идею о несовместимости фундаментальных интересов Индии и Китая. Так, по мнению Stratfor, две крупнейшие страны Азии фактически «обречены» на стратегическое соперничество во всем регионе Индийского океана.

Таким образом, вопрос о способности Вашингтона придать Индии желательную с его точки зрения геополитическая роль в противостоянии США – Китай остается открытым. Не может не беспокоить Америку, особенно при нынешней администрации, рассматривающей Иран в качестве главной угрозы американским интересам на Ближнем Востоке, и сближение Нью-Дели и Тегерана. Индия делает ставку на шиитский Иран, пытаясь создать противовес растущему влиянию Пекина в суннитском Пакистане[iv].

Чтобы подтолкнуть Нью-Дели к более тесному сотрудничеству, у Вашингтона есть три важных геополитических рычага: поощрение соперничества Индии и Китая, ситуация в Афганистане и поддержание напряженности в индийско-пакистанских отношениях. Таким образом, Пакистан оказывается ключевым элементом всей региональной стратегии Вашингтона. При всем том, отношения США и Пакистана практически всегда носили сугубо прагматический, часто ситуативный характер. Как правило, речь шла о противостоянии общему врагу. Так было и после начала военных операций США в Афганистане и Ираке, когда поддержка Пакистана вновь понадобилась Вашингтону. Однако расхождение объективных стратегических интересов двух стран в афганском конфликте подталкивало две страны к охлаждению уже с середины 2000-х годов. Ведь при всей фрагментарности и внешней хаотичности внутриполитической ситуации в Пакистане, стратегические интересы Исламабада остаются неизменными: максимальное ослабление Индии и недопущение консолидации и стабилизации Афганистана под началом какой-либо внешней силы.

Трамп начал делать резкие заявления в адрес Пакистана практически с первых дней после прихода к власти. Ряд причин лежит на поверхности. Так, восприятие Пакистана как объективного противника (причем, едва ли не главного) целей США в Афганистане становится доминирующей точкой зрения в Вашингтоне уже к началу 2010-х годов. Трамп удачно сыграл на этих настроениях в 2016 году, пообещав «вернуть домой американских солдат», пребывание которых в Афганистане» длится уже восемнадцатый год. Если хозяин Белого дома решит идти на переизбрание в 2020 году, «удачный вывод американских войск из Афганистана стал бы мощным козырем» и для новой избирательной кампании[v].

Вместе с тем, выбор времени для начала практической реализации усиления давления на Исламабад, заставляет предполагать скрытые мотивы в действиях США. К решительным мерам по урезанию помощи Пакистану, Белый дом приступил в конце лета – начале осени прошлого года - вскоре после прихода к власти нового премьер-министра Пакистана Имран Хана и начала некоторого улучшения отношений между Пакистаном и Индией. Кроме того, Трамп продвигает идею "ускоренного" вывода всех американских войск из Афганистана. Именно на таких условиях ему удалось вступить в переговоры с запрещенным в России Движением талибов, де-факто являющихся главным военно-политическим противником США в афганской войне. На заре появления запрещенного в России Талибана, Пакистан называли его создателем и ближайшим союзником. Однако к настоящему времени ситуация существенно осложнилась. И теперь армия Исламабада ведет ожесточенные бои с пакистанским «филиалом» Движения.

Таким образом, нынешний курс Трампа объективно подталкивает Пакистан к более решительным действиям в Афганистане. И одновременно, Вашингтон лишает Исламабад финансовой помощи (в момент усиления негативных тенденций в пакистанской экономике). То есть играет на руку тем кругам в Пакистане, которые делают ставку не на экономические реформы, а на жесткие военно-полицейские меры во внутренней и внешней политике. В том числе, являются и наиболее последовательными сторонниками конфронтации с Индией. В свою очередь, цель Нью-Дели - не допустить усиления Пакистана в Афганистане. И предотвратить атаки на свою территорию из самого Пакистана. И Вашингтон - на словах - поддерживает "самый решительный" ответ Индии на вылазки боевиков с пакистанской территории. В 2016 году, после теракта в Ури, индийские военные «ответили» Пакистану силовыми рейдами на его территорию. Однако теперь ситуация изменилась - удар по Пакистану может спровоцирует жесткий ответ Китая. Не к этому ли и подталкивает ситуацию Вашингтон? Опосредованно подлить масла в огонь очередного обострения отношений Нью-Дели и Исламабада, с расчетом, что, на этот раз, индо-пакистанской границей дело не ограничится и речь пойдет о новом стратегическом охлаждении между Индией и Китаем. А то и новом витке противостояния. «Стреляя» по Исламабаду, Трамп «целится» в Китай, используя Индию в качестве разменного «патрона»?

Такая американская «стратегия» способна спровоцировать в Южной Азии геополитические конфликты катастрофического масштаба. Прямо сейчас, по мнению ряда американских экспертов, «у США заканчивается запас методов умеренного давления на Пакистан» и «поэтому они могут перейти к более жестким мерам». Что же выберет Вашингтон? Доброжелательный характер встречи американского сенатора и министра иностранных дел Пакистана намекает Исламабаду на возвращение политики «кнута и пряника», заложниками которой не раз становились страны-контрагенты США. Для Индии же это означает, что курс США в отношении Пакистана может быстро измениться на 180 градусов. А неопределенность внешней политики – обоюдоострое оружие.

11:30 25.02.2019 Андрей Кадомцев, политолог, советник Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации по международным вопросам

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции 

Tags: Индия, Пакистан, Российская Федерация, США
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments