alexandr_palkin (alexandr_palkin) wrote,
alexandr_palkin
alexandr_palkin

Categories:

Жестокий бой: 23 бойца спецназа ГРУ против четырёхсот боевиков (ФОТО)

15 февраля — 30 лет вывода советских войск из Афганистана.

23 бойца спецназа ГРУ Министерства обороны СССР, среди которых были и украинские парни, выдержали в Афганистане многочасовой бой с численно превосходящим противником и одержали победу.

На западе Украины, в городе Луцке, успешно работает Волынское отделение Союза писателей России, которым руководит известный писатель Сергей Бортников. Его перу принадлежат многие приключенческие и исторические романы, такие, к примеру, как «Право на убийство», «Восточная миссия», «Отомстить и умереть», «Операция «Юродивый», «Путь командарма», «Брусиловская казна» и многие другие.

Книги Сергея Бортинкова из серии «Военные приключения» очень популярны у российских читателей. Десять лет назад к Бортникову обратился председатель Волынской областной организации Украинского Союза ветеранов Афганистана Григорий Павлович и предложил написать книгу о земляках-волынянах, погибших на той войне.

Они вместе обсудили концепцию будущего издания, и пришли к выводу, что «афганцы» должны выглядеть в нем не идолами, пай-мальчиками, а такими, какими были на самом деле — простыми советскими парнями, которых оторвали от станка или «от сохи» — иногда робкими, иногда бесшабашными…

Увы, официального материала оказалось крайне мало. Например, в книге памяти — «Забути не дано» («Забыть не дано» — перевод с украинского) под авторством Владислава Наконечного (вечная ему память!) об Александре Матвиенко написано всего лишь несколько строк: «Родился 9 января 1965 года в Луцке. Учился в СШ № 18, закончил вечернюю школу. Работал в объединении „Луцккоммунмаш“. В армию призван 17 мая 1983 года. Служил в Республике Афганистан. Младший сержант, командир отделения п.п. 44633. Погиб в бою 6 июля 1984 года. Награжден орденом Красного Знамени. Похоронен в родном городе».

Сергей Бортников знал Александра Матвиенко лично — в одно время трудились в объединении «Луцккоммунмаш». Только Сергей пришел туда после службы в Советской Армии и нескольких лет работы на приборостроительном заводе, а Александр Матвиенко — сразу по окончании школы.

Сашу в армию провожали, как тогда было заведено, всем трудовым коллективом. А назад дождались в цинковом гробу.

В том же 1984-ом (если быть абсолютно точным — 27 сентября) известный российский писатель Александр Проханов опубликовал в «Красной звезде» статью «На афганских высотах», в которой оставил живыми всех героев-спецназовцев, в том числе и Матвиенко. Позже он напишет одноименный рассказ, который также закончит на оптимистической ноте: «Ребята подняли головы. Над ними кружили вертушки…»

— Не знал, не ведал талантливейший и всеми уважаемый автор, что этот ничем не подкрепленный оптимизм, — говорит Сергей Бортников, — обернется для родных погибших воинов не только потерянным здоровьем, бессонными ночами, но и выльется в круглую сумму. Мама Александра — Тамара Федотовна — поверила, что ее сын остался жив, и долго моталась по экстрасенсам и бабкам-знахаркам…

Конечно, нельзя ни в чем обвинять известного писателя и публициста. Видно, ему дали не совсем точные сведения. Так бывает…

Легендарный бой

Только не так давно в Интернете появились первые более-менее точные сообщения о том легендарном бое. Сержант отдельной 459-ой роты спецназа ГРУ ГШ Минобороны СССР Андрей Дмитриенко из Алма-Аты на сайте afghanistan.ru опубликовал воспоминания, которые я привожу здесь с небольшими сокращениями:

«Разведка донесла, что какая-то банда разгромила колонну бензовозов в 40 километрах от Кабула. Нам приказали найти груз и уцелевших солдат. Численность обычного подразделения спецназа — 10 человек. Но в этот раз решили объединить две группы под командованием старшего лейтенанта Бориса Ковалева и усилить их опытными бойцами: старшим лейтенантом Кушкисом, прапорщиками Чайкой и Строгановым.

Выступили днем, налегке. Касок и бронежилетов не брали — считалось, что спецназовцам негоже надевать такую амуницию. Каждый из бойцов был вооружен АКС-74 калибра 5,45 мм, а офицеры — АКМ калибра 7,62 мм. Кроме того, мы имели четыре ПКМ — модернизированных пулемета Калашникова.

Шли параллельно трассе Кабул — Газни. Около 19 часов командир принял решение „садиться на ночь“. Бойцы заняли вершину сопки Казажора и принялись складывать из базальтового камня бойницы — круглые ячейки высотой в полметра. В каждом таком укреплении находилось по 5–6 человек.

Я лежал вместе с Алексеем Афанасьевым, Толкыном Бектановым и двумя Андреями — Моисеевым и Школеновым. Ковалев, Кушкис и радиотелеграфист Калягин расположились в метрах 250 от основной группы.

Когда стемнело, решили покурить. И тут с соседних высоток по нам ударили из пяти ДШК — крупнокалиберных пулеметов Дегтярева-Шпагина, — советского же оружия, прозванного в Афганистане „королем гор“.

Тяжелые пули калибра 12,7 мм крошили базальт. Я выглянул в бойницу и увидел, как снизу на наши позиции накатывается волна душманов. Их было человек 200. Все строчили из „калашей“ и дико орали. Мы сразу отметили: атакующие ведут себя слишком профессионально.

Пока одни делают стремительный бросок, — другие лупят по нам так, что не дают поднять головы… После каждого очередного броска — падают на землю, одновременно натягивая на головы темно-зеленые камуфляжные куртки, и таким образом полностью сливаясь с местностью.

Подпустив духов метров на сто, мы ударили в ответ. Когда скосили несколько десятков нападающих, противник временно отошел назад.

Но особой радости нам это не доставило — боеприпасов оставалось крайне мало: в то время действовал совершенно идиотский приказ, согласно которому на один выход каждому воину полагалось не более 650 патронов. Поэтому Афанасьев принялся вызывать подмогу из Кабула.

Я находился рядом и собственными ушами слышал ответ дежурного по гарнизону: „Выкручивайтесь сами!“ Только тогда я понял, почему бойцов спецназа называют одноразовыми…

Несмотря на это, Афанасьев выключил рацию и громко закричал: „Ребята, держитесь, помощь уже идет…“ Сообщение воодушевило всех, кроме меня — единственного, кто знал страшную правду.

Зная, что душманы неохотно воюют в светлое время суток, Сергей Чайка решил потянуть время до утра и предложил духам переговоры. С собой взял Барышкина, Рахимова и Матвиенко. Подпустив их на метров 50, противник неожиданно открыл огонь. Александр Матвиенко был убит первой же очередью, а Миша Барышкин получил тяжелые ранения.

Как сейчас вижу его лежащим на земле и судорожно кричащим: „Ребята, помогите, мы истекаем кровью…“

Остальные сразу открыли заградительный огонь, благодаря чему Чайка с Рахимовым смогли вернуться. А Барышкина спасти не удалось. Он лежал метрах в 150 от наших позиций и вскоре затих…

Интересно, что по ячейке командира группы Ковалева враги почти не били. Может быть, они решили, что те и так никуда не денутся? Такое пренебрежение сыграло с противником злую шутку. В тот момент, когда наш огонь катастрофически ослаб, Ковалев, Кушкис и Калягин неожиданно ударили в тыл противника, уничтожив по крайней мере полтора десятков моджахедов.

Услышав разрывы гранат и треск автоматных очередей, мы поначалу даже подумали, что идет подкрепление. Иллюзии развеялись, когда в нашу ячейку скатились Ковалев, Кушкис и Калягин…

В ответ на такую наглость духи стали бить по нам из ручных гранатометов. От прямых попаданий камень разлетался на куски, увеличивая и без того немалое количество раненых. Перевязочные пакеты мы не брали — рвали на полоски свои тельники и бинтовали раны…»

«Кульминации ночной бой достиг в 4 часа утра, когда противник поднялся в очередную решительную атаку. Не жалея патронов, духи громко вопили: „Шурави, таслим“ — аналог фашисткого „Рус, сдавайс!“

×

Мы израсходовали почти все боеприпасы. Последний патрон для себя никто не берег. Его роль у спецназовцев играет последняя граната. Надежнее, и несколько врагов с собою можно прихватить…

У меня оставались семь патронов, пара гранат и нож; мы уже собирались бросать жребий — кто добьет раненых, когда вдруг услышали шум винтов.

Оказалось, что нам на выручку примчались вертолетчики Александрийского полка, базировавшегося под Кандагаром.

„Крокодилы“, Ми-24, открыли огонь из пулеметов и отогнали противника от наших позиций. Быстро погрузив двух убитых и 17 раненых товарищей, мы запрыгнули в Ми-8 и оставили противника кусать локти…»

Но самое интересное Андрей Дмитриенко приберег напоследок:

«Впоследствии разведцентр ограниченного контингента советских войск в Афганистане получил данные, что в том бою нами было уничтожено 372 боевика элитного спецподразделения „Черный аист“, которыми командовал „молодой и перспективный“ Бен Ладен! Агентура свидетельствовала, что взбешенный многочисленными потерями Усама в ярости растоптал собственную чалму!

Во всех афганских селениях, контролируемых духами, был объявлен недельный траур, а главари моджахедов поклялись уничтожить всю нашу 459-ю роту. И частично исполнили свое обещание. 19 сентября 1984 года на моих глазах был сбит вертолет, в котором находились Борис Ковалев, Алексей Афанасьев и другие товарищи…»

Согласно документам, подразделение «Черный аист», наряду с Бен Ладеном, создал еще один печально известный террорист — Гульбеддин Хакматияр, лично отбиравший для диверсионной деятельности отпетых головорезов, прошедших усиленную подготовку под руководством американских и пакистанских инструкторов.

Каждый из «аистов» мог выполнять обязанности радиста, снайпера, минера и т. д., владел всеми видами оружия, приемами рукопашного боя и при этом отличался звериной жестокостью по отношению к советским военнопленным.

Когда Бортинков, готовя материал о погибшем земляке, ознакомился с этими воспоминаниями, его насторожило невероятно высокое количество уничтоженных моджахедов.

Скорее всего, сержант (или тот, кто записывал его исповедь) ошибся и перепутал число жертв с общим количеством бойцов противника. На такую мысль натолкнуло Сергея и письмо не раз упоминавшегося в тексте прапорщика Чайки…

Сестра погибшего спецназовца Александра Матвиенко Наталия долго пыталась найти хоть кого-нибудь из тех, кто стоял плечом к плечу с ее братом в той последней его битве. И такой человек нашелся! Им оказался Сергей Чайка.

К тому времени он получил офицерские погоны и ожидал отправки в очередную горячую точку, расположенную далеко за пределами любимой Родины. Но время для ответного письма все-таки нашел, предусмотрительно взяв с женщины слово никогда не публиковать его воспоминания. К сожалению, то послание стало первым и последним….

А тут еще и великая страна, секреты которой Сергей поклялся вечно хранить, канула в Лету, и все данные ранее обещания просто утратили свой смысл, поэтому Наталия, в очередной раз приехав из Москвы в Луцк к постаревшей маме, после долгих уговоров согласилась отдать писателю то единственное пожелтевшее письмо.

Вот оно, практически без изменений — лишь с легкой корректорской правкой:

«Здравствуй, Наташа!
С Сашей я служил с 4 апреля 1984 года, то есть с первого дня моего пребывания в ДРА. Я был заместителем командира первой разведгруппы, он служил во второй. На некоторые задания наши группы объединяли в одну. Так было и в тот раз…

Около 20 часов 5 июля 1984 года нас высадили на афганском посту Чаути в 30 километрах от Кабула с поставленной задачей: выдвинуться в район горы Кури-Шара, перекрыть караванную тропу, а в случае прохождения вражеского транспорта — уничтожить его.

Саша был пулеметчиком и ходил с ПКМ. Он постоянно находился в головном взводе, куда отбирали самых опытных разведчиков.

На заданный рубеж вышли вовремя. Оборудовали бойницы, разместились… Саша оказался в одном укрытии с прапорщиком Виктором Строгановым. Они прикрывали наш тыл. Первая ночь прошла спокойно. Около 5 часов утра заметили караван. Командир группы Ковалев приказал досмотреть его.

Со мной пошли Леус, Матвиенко и еще несколько разведчиков. Караван оказался мирным. Но группа засветилась, и решила доложить об этом в Кабул. Наиболее разумным в такой ситуации было сменить район действий, но начальству, как говорится, виднее…

Около двенадцати часов дня на тропе появился афганский мальчик — духи часто используют детей в качестве разведчиков. На повторный запрос о разрешении сменить дислокацию — от командования снова последовал отказ…

Со мной было ядро группы, связь и основная масса разведчиков. Обстрел начался после 18-ти часов. Сначала духи ударили справа из стрелкового оружия, потом пошли на штурм. Основные силы противника поперли как раз в направлении ячейки Строганова, но Саша остановил их ответным огнем из пулемета.

В это время Ковалев по радиостанции передал, что его отрезали от основной группы, и возложил командование на меня. У Саши как раз заклинил пулемет, и я приказал отойти. Ребята забросали духов гранатами и успешно перебазировались в мою ячейку.

Однако противник неожиданно получил подкрепление в виде гранатометов и минометов. Вскоре нас обложили со всех сторон. Центр помощи не давал — вторая половина роты по тревоге выехала на оцепление сбитого Ми-8. Вертолетчики поминали погибших товарищей и отказывались взлетать…

Бой продолжался около 6 часов. Натиск был такой, что мы не успевали перезаряжать магазины — это помогали делать раненые. И я решил совершить отвлекающий маневр, чтобы рассредоточить огонь противника…»

Дмитриенко трактовал этот эпизод как переговоры с моджахедами, что слишком сомнительно. А, может, так оно и было? Просто Чайка в силу каких-то причин не захотел сказать всей правды? — считает Сергей Бортников. Впрочем, вернусь к письму Чайки:

«С собой взял Матвиенко, Рахимова и Барышкина. Во время одной из перебежек, когда до укрытия было рукой подать, нас обоих прошило пулеметной очередью. Мне перебило ноги, Сашу ранило в живот и грудь. Мы под огнем затащили его в укрытие, вкололи промедол, перетянули, перевязали тельниками раны — перевязочные пакеты к тому времени закончились.

В это время подошли вертушки — начальник штаба армии поднял звено личным приказом — и подавили с высоты несколько огневых точек противника.

Боря Ковалев обошел духов и выбил их с последних позиций. По станции связались с вертолетчиками. Ян Кушкис умолял их забрать раненых. Один согласился, попросил обозначить место посадки, мы сожгли все пирофакелы, но он так и не сел…

Под утро подошла броня. Но Саша, не приходя в сознание, скончался… Спуститься самостоятельно с гор смогли только 6 из 23 наших бойцов, двое погибли…

За этот бой, как сообщила разведка, мы уничтожили 67 духов из почти 400…»

О «Черном аисте» в письме Чайки нет ни слова. Только упоминание о том, что Кушкис по радиостанции слышал, как мятежниками кто-то руководил на английском языке.

Как знать, может, это еще раз подтвердит версию о тесных связях Бен Ладена с ЦРУ США?

Работа над книгой продолжается. И в Луцке будут признательны всем, кто еще сможет рассказать о том бое.

Валерий Громак, для «Русской Весны»

Жестокий бой: 23 бойца спецназа ГРУ против четырёхсот боевиков (ФОТО) | Русская весна
Жестокий бой: 23 бойца спецназа ГРУ против четырёхсот боевиков (ФОТО) | Русская весна

источник
Tags: Афганская война, СССР
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments