?

Log in

No account? Create an account
поговорим

alexandr_palkin


МИРОСТРОИТЕЛЬСТВО

Будущее России рождается в каждом из нас


Previous Entry Поделиться Next Entry
Крушение транснациональной глобальной модели экономики
Для Вас
alexandr_palkin
Оригинал взят у alex_leshy  в Трампономика как закономерная фаза глобализации










Проблемы США вызваны тупиком Ямайской финансовой системы мировой экономики

Экономическая модель, которую упорно  пытается построить Дональд Трамп, выглядит консервативным откатом к  модели деловых отношений минимум конца XIX века и одновременно попыткой  создать эдакий откровенный неоколониализм с официальной метрополией в  лице США.

Наглядным подтверждением тому  служит, например, заявление хозяина Овального кабинета на нынешнем  саммите НАТО, где Трамп открытым текстом потребовал  от европейских союзников выплаты дани в размере не менее четырех  процентов их ВВП ежегодно. В деньгах это примерно 640 млрд долларов,  львиная доля которых, в представлении Белого дома, должна расходоваться  на закупку оружия и оборудования исключительно американского  производства. И это в условиях, когда из 27 членов Альянса  только Польша, Эстония, Великобритания и Греция выполняют норматив в  2%. Не считая, конечно, самих США, расходующих на оборону 3,61%  национального ВВП.

Словом, позиция Трампа  выглядит, по меньшей мере, странной. Проталкивания ее за полтора года  своего президентства он успел рассориться буквально со всеми союзниками  по коллективному Западу, а с ключевыми вообще оказаться в состоянии  острой торговой войны. Мало того, жесткое противостояние не утихает и  внутри самих США, где нынешний глава государства пытается одновременно и  заинтересовать транснациональные корпорации к возврату «домой, в  Америку», и решительно задушить их.



Саммит НАТО. Трамп. Брюссель. 2018

Такое сочетание противоположных посылов  получило наименование трампономики, по аналогии с рейгономикой,  придуманной и реализованной другим американским президентом. Говоря о  ней, эксперты в основном сосредотачиваются на обсуждении очевидных  парадоксов и критике последствий, упуская при этом системный смысл ее  возникновения вообще. При всей внешней эксцентричности Трамп не  производит впечатления полностью неадекватного самодура. В высших  эшелонах среди богатых и успешных такие не встречаются.

В  трампономике присутствует четкая внутренняя логика, только лежит она в  стратегической системной, а не сиюминутной тактической плоскости, и  порождается не личностью конкретно Трампа, а объективными законами  большой экономики.

Отказ от Бреттон-Вудской  системы был явлением закономерным. Задачей любого бизнеса является  максимизация прибыли и сокращение издержек. Пока он маленький, например,  в виде частной пекарни или магазинчика, возможности выполнения задач  ограничены множеством других факторов. Когда он дорастает до уровня  корпораций, степень их возможностей «устранять проблемы» многократной  увеличивается. Бреттон-Вудская система ставила доллар в жесткие рамки  золотого обеспечения, тем самым принципиально мешая росту корпоративной  прибыли в финансовом секторе, к концу 70х начавшему превращение в  транснациональную форму.



Участники делегаций СССР и США на конференции в Бреттон-Вудсе, 1944 г

В сущности, в 90-ых годах Америка  глобализм не придумала, а только запустила термин в официальный  публичный оборот. Тогда как практически процесс глобализации начался  вместе с переходом на Ямайскую финансовую систему в 1976—1978 годах.  Именно тогда классическая формула капитализма — деньги-товар-деньги —  видоизменилась до другой сегодня привычной схемы: деньги делают деньги.  Это прозвучит парадоксально, однако товар в ней превратился в форму  досадной издержки, подлежащей сокращению. Идеальной корпорацией  постиндустриального мира стало предприятие, владеющее только деньгами,  патентами и разного рода «авторскими правами», причем еще и  территориально предельно децентрализованное, то есть в своих ключевых  элементах структуры под юридическую зависимость любого государства не  подпадающее.

Крупный бизнес увидел в этом  возможность снижения налогового давления, что тоже всегда относится к  области базовой задачи всемерного сокращения издержек. Как подсчитали  эксперты Института налоговой и экономической политики (Institute on  Taxation and Economic Policy, Вашингтон), к концу 2017 года только  американские ТНК укрыли на иностранных счетах около 2,7 трлн долларов,  что соответствует 13,9% ВВП США. При средней ставке корпоративного налога  в Америке в 34%, благодаря «глобальной распределенной структуре  собственности», тот же Google на протяжении более чем десяти лет платил  налоги по ставке в 6%, а лидер «оптимизации» — корпорация Yahoo! —  вообще всего 1,35%. Учитывая совокупный годовой оборот лишь пяти ведущих  «оптимизаторов» в 12−13 трлн долларов, их прямая выгода от глобализации  достигала по меньшей мере 3,84 трлн долларов в год.



Цитата из м/ф «Три толстяка». реж Валентина Брумберг, Зинаида Брумберг. СССР. 1963

Начавшийся в 80-ых годах массовый  перенос фактического производства «в дешевые страны», прежде всего, в  Китай, не только позволил еще больше снизить конкретно производственные  издержки, но и облегчил транснациональным корпорациям переход на ту  самую «распределенную структуру собственности», по мере достижения  которой на повестке дня оказался только вопрос легализации. Нет,  легализации не самих денег, а общественно-правового статуса частой  бизнес-структуры наравне с государством.

К  настоящему моменту операции на рынках за пределами США обеспечивают  юридически американским ТНК, по меньшей мере, 40% их совокупного  оборота, а общий размер лежащей в оффшорах нераспределенной прибыли  оценивается в 30 трлн долларов, что в полтора раза превышает ВВП США.  Сумма более чем достаточная для оправдания начала скрытой войны против  государства как института.

Ее суть  сводится к коренному различию в подходе государства и корпорации к  рынку. Для государства рынок это не просто территория, на которой что-то  продается или производится. Точнее, это именно, в первую очередь,  территория и живущие на ней люди, а потом уже бизнес и все остальное,  что как раз и порождает у государства неотъемлемость социальных  обязательств. В бюджете США суммарная доля социальных расходов достигает 65,6%. Впрочем, с небольшими различиями в деталях, так дело обстоит везде. В Германии на социальные программы тратится 68%, во Франции  — 60%. Причем для государства эти расходы непроизводственные, в том  смысле, что они не приносят прибыли. Государство выполняет социальную  функцию перераспределения части доходов внутри социума в пользу бедных.  Насколько хорошо или плохо — вопрос отдельный.

Главное  состоит в другом: бизнес, в особенности наиболее крупный, в лице ТНК,  рассматривает рынок только как источник прибыли, но не считает себя  обязанным нести какую-либо социальную нагрузку, полагая любые налоги  издержками, требующими максимально возможной «оптимизации». Своими, то  есть теми, в чью пользу извлекается и потом распределяется прибыль,  бизнес считает только небольшое число собственных владельцев  (собственниками крупных корпораций в мире являются менее одной сотой  процента населения стран, к которым они юридически относятся) и, с  большими оговорками, свой производственный персонал, также составляющий  незначительную долю населения. Например, численность штата корпорации  Google составляет всего 57 148 человек, тогда как население стран, в  которых корпорацию «зарабатывает деньги», превышает полтора миллиарда  человек.



Бен Шан. Безработные. 1938

За прошедшие почти сорок лет  транснациональные корпорации значительно продвинулись в распространении  весьма выгодной для них глобальной модели экономики и тем самым  превратились уже не только в социально-экономическую, но и системную  государственную угрозу всех стран мира. С той лишь разницей, что для  большинства рынков они являются иностранными, позволяя тем самым  логически обосновывать введение протекционистских мер по защите  «отечественного производителя».

Однако в  действительности за этим фасадом стоит не сам протекционизм как таковой.  Он является лишь инструментом пресечения попыток крупного  корпоративного бизнеса выйти из-под подчинения государства как  социального института. В деталях частные решения между собой могут  заметно отличаться. В России реализуется один комплекс мер, в Китае —  другой. Но, в сущности, речь идет об одном и том же — о ликвидации основ  глобализма.

Китаю в этом смысле проще. По данным за 2014 год, он сосредоточил  у себя 50% мирового промышленного производства, в том числе: 45,1%  кораблестроения, 60% производства цемента, 63% — обуви, 70,6% —  мобильных телефонов, 80% — производства кондиционеров и  энергосберегающих ламп. Россия, с ее долей  в 3,7% от мирового объема, находится в заметно худшем положении, однако  также противостоит глобализму достаточно успешно. Что бы там ни  говорили критики.



Экспорт Китая

А вот для Трампа сложившееся положение  предельно критично. Устройство государственной модели США изначально  отличалось самой высокой в мире степенью частно-государственного  сращивания. Противостоящие ему корпорации не просто «свои». В Штатах уже  давно сложно понять, где заканчиваются интересы государства и  начинаются интересы частников. Наглядным примером каши может служить  использование государственных заключенных  в частном бизнесе. С другой стороны, эти «свои» оказываются немногим  хуже чужих. В результате президент США вынужден одновременно решать три  прямо противоположные задачи, которые в сумме и формируют внешне  странную модель его трампономики.

Во-первых,  если не исправить отрицательность внешнеторгового сальдо, то в пределах  одного десятилетия США банально разорятся. Даже имея формально  бесплатный «денежный печатный станок», государство все равно тратит на  обслуживание госдолга 1,6% расходной части бюджета.  На фоне всего бюджета в целом это немного, однако если учесть никак не  снижаемую в нем долю социальных расходов, то свободных денег в нем  остается всего треть и на их фоне текущая сумма обслуживания долга уже  составляет десятую часть. Более того, из той же трети финансируются  госаппарат, внешняя и внутренняя политика, пропаганда, фундаментальная  наука, спасательные службы, а самое главное — армия и национальная  безопасность. Иными словами, там уже сейчас заканчиваются деньги на  обслуживание «бесплатного долга».

Однако,  и это, во-вторых, принудить корпорации к возврату производства в  Америку силой не получается. Они, как бароны времен Иона Безземельного,  требуют за это больших преференций, в значительной степени нивелирующих  главную цель процесса — расширения налоговой базы государства. Для  поддержания американской экономики на плаву, остро требуется сохранение  внешней видимости ее финансового благополучия, а значит предоставления  инвесторам широкой гаммы преимуществ по сравнению с другими рынками. В  том числе гарантий неприкосновенности капиталов оффшорного  происхождения. Разумеется, исключительно американских. А именно их  выковыривание под налоговый раздел является второй главной системной  задачей трампономики.

Это как раз  порождает третью задачу. Товары мало производить, их еще надо найти,  кому продавать. Но рынки давно и прочно поделены. Для освобождения места  товарам американского производства, с них надо сначала выкинуть кого-то  другого. Это порождает проблему, так как ключевых рынков, кроме  американского, на планете осталось всего два — европейский и китайский.  Пекин свой защищает достаточно успешно. Что предопределяет неизбежность  попыток американской экономической экспансии в Европу и откровенного  раздражения Трампа от явного нежелания европейцев перед Америкой  капитулировать. А так как нынешнего арендатора Белого дома очень  поджимают сроки, и ему очень нужны деньги, ему приходится разговаривать с  союзниками как с уже бывшими союзниками.

Что,  собственно, мы сейчас и наблюдаем. Разваливается не просто мир  глобального доминирования Америки. Идет крушение самой транснациональной  глобальной модели экономики, известной как Ямайская система. И этот  процесс закономерен. А трампономика — лишь один из вариантов его  частного проявления. И не более того. Другой вопрос, что ей на смену  потребуется заключение какой-то другой мировой финансовой конструкции.  Но на данный момент пока не просматриваются ее даже самые общие черты.  Следовательно, и сам текущий кризис будет продолжаться. Он не закончится  даже в случае прямого банкротства Америки.

Специально для ИА REGNUM.