?

Log in

No account? Create an account
поговорим

alexandr_palkin


МИРОСТРОИТЕЛЬСТВО

Будущее России рождается в каждом из нас


Previous Entry Поделиться Next Entry
Китайцев в лесу нет
Для Вас
alexandr_palkin



Мир полнится страшилками для народа. Инструментарий манипуляций массовым сознанием очень богат, но спусковым крючком практически всегда становится желтая пресса, по команде «фас» тиражирующая искаженные факты. Чаще всего она либо замалчивает «жирные» детали, которые обесценивают всю суть поднятой бучи, либо просто раздувает масштаб проблемы до истерики, хотя на экспертном уровне проблема не стоит и выеденного яйца. В редких случаях информация оказывается близкой к реальности. Например, по стране ходит и будоражит умы такой ужасный миф, как «китайцы, вырубающие леса нашей Сибири». Якобы местные власти приграничных регионов России отдали за бесценок чуть ли не весь сибирский лесной фонд с Байкалом в придачу. И из-за нещадной вырубки леса и загрязнения озеро мелеет и исчезает буквально на глазах. Сеть кишит страшными заголовками вроде «Великое китайское разорение лесов Сибири» (цитата с Forestforum.ru). Мы решили разобраться в этой истории, основываясь не на жутких картинках и криках толпы, а на эмпирическом опыте и экспертном анализе.


Статистика и голые эмоции



Сразу хотелось бы отметить, что любой, кто хотя бы пару недель пожил в Бурятии и Забайкалье, поймет: буча, поднятая вокруг засилья китайцев в приграничных регионах России, — это чистый фейк, страшилка для обывателя. Нет их там. Вернее, есть, но лишь единицы, которые занимаются только скупкой леса. Сидят они на лесозаготовительных базах и контролируют погрузку продукции в вагоны. Кроме того, есть у китайцев несколько проектов в сельском хозяйстве (это тоже острая тема) и в добыче нефрита — камня, который в Китае считается священным и целебным, а у нас не особо ценится. Никаких бригад китайских лесорубов не существует, это просто невыгодно. Были несколько попыток завезти рабочую силу к нам, но после девальвации рубля это стало совсем бессмысленно.


Теперь о лесе. Для начала мы посмотрели статистику поставок российской древесины в Китай за последние полторы сотни лет и выяснили, что лес всегда был важной статьей экспорта Российской империи, СССР, РФ, но объем вывоза рос только при переходе на более эффективные транспортные технологии (сначала лес только сплавляли по рекам и возили на лошадях). С середины XX века объем существенно не менялся, сократившись в физическом выражении только в последнее десятилетие по причине перехода отрасли на собственную переработку (из кубометра кругляка получается только 50–60% пиломатериалов по объему). В 2008 году правительство ввело заградительные таможенные пошлины на вывоз круглого леса из Сибири, что и привело к резкому сокращению экспорта лесного сырья и развитию собственной переработки. При этом редкие и особо ценные для экосистемы лесные породы вырубать запретили и даже ввели за это уголовную ответственность. В Бурятии это в основном касается кедра.

Карта-план следственных действий 28-02.jpg
Карта-план следственных действий



После вступления России в ВТО в 2012 году пошлины пришлось снизить с 25 до 15%, но были введены жесткие квоты. С тех пор лес из нашей страны вывозится в основном в виде пиломатериалов — доски, бруса и т. д. В приграничных с Китаем регионах — Бурятии, Иркутской области, Забайкальском крае — появились тысячи пилорам и деревообрабатывающих производств, в основном финансируемых китайским капиталом. А чтобы не было махинаций, все это завели в систему ЕГАИС, как алкоголь. В итоге каждое дерево сейчас отслеживается на всем пути его коммерческой жизни — от места, где оно было срублено, до пересечения границы. Однако на этом в деле развития лесопромышленного комплекса в целях роста добавленной стоимости (а заодно и сохранения лесов) правительство не остановилось и теперь решило пойти дальше — стимулировать глубокую переработку древесины с использованием сложных биохимических технологий. Для этого создаются ОЭЗы, ТОРы, отраслевые кластеры, проекты государственно-частного партнерства и т. д.


Если проанализировать официальную статистику вырубки лесов и заготовки древесины в Бурятии, то шумиха вокруг этой темы вызывает лишь недоумение. Ежегодно специальная комиссия в составе ученых-экологов и экспертов по лесовосстановлению из научных институтов (более сорока человек из разных регионов) на основе точных спутниковых, лабораторных и оперативных данных по каждому району определяют расчетную лесосеку — допустимый к вырубке объем леса, при котором экологическому благополучию территории не будет нанесен ущерб. Для Бурятии это в среднем 10 млн кубометров (в 2017-м —10,5 млн). Однако вырубается каждый год не более 27% этого объема (в среднем за последние десять лет — 23%). Например, в прошлом году вырубили 2,6 млн кубометров. Если же взять прибайкальский бассейн (территория вокруг озера Байкал), то там и вовсе любая хозяйственная деятельность запрещена, не то что вырубка леса. Вокруг священного озера только заповедники и заказники. Но это то, что нам говорят официальные документы и статистика. Чтобы выяснить, что происходит на самом деле, мы отправились в Республику Бурятия и стали лазить по лесам в поисках злых китайцев. Ведь Бурятия — эпицентр поднятой шумихи.


Уже в самолете, следующем рейсом Москва — Улан-Удэ, я смог почувствовать, насколько сильно бурятское общество волнует проблема вырубки лесов. Разговоры на эту тему доносились из всех уголков салона. А как только я обозначил свою миссию, тетки-соседки начали рассказывать страшные истории о жадных китайцах, «косящих» лес роботами-монстрами, о продажных чиновниках, распродающих бесценные лесные богатства, исчезающем озере Байкал, священном для бурятов. Показали и видеоролики с бесконечными железнодорожными составами с лесом, уходящими в Китай, базами, заваленными бревнами и брусом, а также то, как чудовищная китайская машина выкашивает лес, как газонокосилка траву. «Смотрите, это прям “Война миров”, — говорит бурятка, показывая впечатляющий ролик. Думаю: да, хорошо же «разогрели» бедных бурят. Действительно, соблюдение методологии рубки леса не менее важно, чем объем этой рубки. Ведь если вырубать все «под чистое поле» (по правилам нужно не трогать молодняк) и при этом оставлять на деляне завал из порубочных остатков, то восстановления леса ждать придется очень долго (кроме того, эти остатки — щепа, ветки, опилки — впоследствии становятся пожароопасным материалом).


Я попытался поговорить с людьми, устраивающими громкие митинги в защиту лесов и Байкала, но на конструктивный диалог их вывести оказалось трудно. В ответ только концентрированные эмоции, в основном по поводу вырубки вокруг озера так называемого реликтового леса — мест древних стоянок кочевых монголов (этнически буряты — это монголы, были скотоводами у Чингисхана). Ребята хорошие, искренне беспокоящиеся о природе, но аналитически не подготовленные. Один из главных организаторов, председатель Межрегионального общественного движения содействия сохранению природного и культурного наследия озера Байкал «Священный Байкал» Владимир Забоев рассказал: «Ко мне обращаются: у нас рубят реликтовый лес. Это в Горячинске. Приехали мы туда, там действительно деревья завалены. Байкал — это вековая тишина, тайна, величие, девственность, священность…» Ну и дальше в таком же духе.


Черные лесорубы прямо в лесу ставят подпольные пилорамы и оставляют вот такие кучи опилок, которые потом провоцируют лесные пожары 28-03.jpg Сергей Тихонов








Черные лесорубы прямо в лесу ставят подпольные пилорамы и оставляют вот такие кучи опилок, которые потом провоцируют лесные пожары  СЕРГЕЙ ТИХОНОВ


Главное — прикинуться шлангом


Эмоции — это, конечно, хорошо, но надо к вопросу подходить аналитически. Буряты народ доброжелательный и очень гостеприимный, поэтому я довольно быстро отыскал неравнодушного к проблемам республики бурята Лешу Жилина, который занимался лесом профессионально и знает систему изнутри. Он с порога начал жаловаться на несправедливость распределения лесных угодий и доступа к инфраструктуре. Что лесничие погрязли в коррупции и выделяют деляны больше, чем отведено в документах, из-за чего официальная статистика вырубки не отражает реального масштаба заготовки.


— Все лесничие отводят больше. Кто их там будет проверять? Прокуратура поедет за триста километров по буеракам на КамАЗах считать эти бревна, что ли? Никто не поедет, кроме лесника. А он скажет, что на одном гектаре растет сто кубов. А на самом деле там четыреста кубов. И всё. Он срубает эти четыреста кубов, а заплатит как за сто.


— Моя история показательна, — продолжает рассказ Леша. — Мы организовали небольшой завод по деревообработке, закупили оборудование, зарегистрировали на аукционе компанию, весь пакет документов, с электронной подписью, все как положено. Делянка — 1500 кубометров, цена — 500 рублей за кубометр. Если все условия рубки соблюдать, особо не разбогатеешь, но немного заработать можно — рентабельность около десяти процентов. Подъезжает абрек, весь такой холеный, говорит: вы чего лезете, это мой лес. Чиновникам говорю: покажите нам деляну, что за лес-то? Так за то, чтобы просто нас свозить туда, они запросили 750 рублей за кубометр, то есть миллион триста тысяч рублей, типа за консалтинговые услуги. Но в итоге наша попытка бизнеса закончилась на том, что я не смог во всем городе найти железнодорожного тупика — все оказалось занято китайцами. Все краны, вагоны — все в аренде у китайцев. При этом они покупают пиломатериалы даже без документов, а документы у нас продаются отдельно. Кстати, поедем, я этих китайцев покажу.


В 2008 году правительство ввело заградительные таможенные пошлины на вывоз круглого леса из Сибири, что и привело к резкому сокращению экспорта лесного сырья и развитию собственной переработки. В приграничных с Китаем регионах появились тысячи пилорам и деревообрабатывающих производств, в основном финансируемых китайским капиталом 28-04.jpg Сергей Тихонов















В 2008 году правительство ввело заградительные таможенные пошлины на вывоз круглого леса из Сибири, что и привело к резкому сокращению экспорта лесного сырья и развитию собственной переработки. В приграничных с Китаем регионах появились тысячи пилорам и деревообрабатывающих производств, в основном финансируемых китайским капиталом  СЕРГЕЙ ТИХОНОВ


И правда, чего мелочиться. Надо сразу к этой лесной китайской мафии и идти, причем желательно так, чтобы они тебя приняли за своего. В итоге мы с Лешей решили провести целую спецоперацию — прикинуться продавцами леса и попытаться продать китайцам большую партию бруска без документов, а сами документы продать отдельно. Звучит это все, прямо скажем, фантастически, однако все подтвердилось.



Динамика экспорта пиломатериалов из РФ в Китай с 2012 по 2017 годы  28-05.jpg Динамика экспорта пиломатериалов из РФ в Китай с 2012 по 2017 годы


Мы стали ездить на базы — железнодорожные тупики, где лес грузят в вагоны. Приезжаем на первую — лежат тысяч десять кубов пиловочника, это целая гора размером с пятиэтажный дом. Спрашиваем мужиков: а где ваш китаец? «Он тут по утрам на погрузке, Витя в шапочке, сразу узнаете», — ответили нам. На другой базе повезло больше — два важных китайца по имени Саша и Витя и китаянка-переводчица Света стояли около своей горы леса и пристально следили за погрузкой в вагоны.


Подходим к этой троице:


— Мы взяли три тысячи кубов в Прибайкальском районе, в Турунтаево, сейчас начали пилить, хотим продавать. Но мы хотим отдельно брусок, отдельно документы продать. В день кубов восемь-десять планируем, — говорит Леша.


— Какой лес? — сразу интересуются китайцы.


— Кедр. Вот партнер приехал, деньги вложил, надо сейчас как-то обратно. Вы какую цену нам за него дадите? — продолжает липовый Остап Бендер.


— Надо ехать смотреть, — говорят китайцы, совершенно не смущаясь того, что речь идет о краснокнижном кедре.


— А за документы сколько дадите? Говорят, цена — четыреста пятьдесят за кубометр, — интересуется Леша.


— Цена у всех одинаковая, — соглашается китаянка.


— А кому продать отдельно документы, не знаете? У меня сейчас есть на двести двадцать кубов на сосну, — задает Леша совсем криминальный вопрос.


— Ну, у меня есть телефон, можно будет, — отвечает Света. — Но по кедру вашему нам надо деньги по расчетке прогнать. Чтобы туда прогнали, сняли, отдали. Лес мы у вас возьмем после того, как проверим качество. Документы мы тоже у вас купим.


— Но вы за документы отдельно заплатите? Мне говорили, что здесь так делается, — уточняю я.


— Делается, да. Считать, конечно, будем отдельно.


Для обсуждения деталей нас связали с главным финансистом китайского лесного бизнеса в Улан-Удэ с «подпольным» именем Ваня, который сидит в офисе в центре города и координирует работу своих многочисленных баз в республике. Душевно улыбаясь, он радостно согласился покупать у нас документы на лес на постоянной основе, а сам лес готов покупать и кедровый, только чуть дешевле (видимо, издержек на проплату проверяющих по кедру больше, все-таки краснокнижная порода).


Когда мы уже ушли с китайской базы, я спросил своего смелого друга: «Как ты теперь отбояриваться будешь? Я-то уеду. А тебе после выхода публикации придется прятаться от китайской мафии. «Ну кто-то же должен это дерьмо разгрести здесь», — ответил он, улыбаясь.


Вот так эмпирическим путем в ходе «следственного эксперимента» подтвердилась информация о существовании двух отдельных рынков сбыта — самого леса и документов на него. При этом китайцы покупают и без документов. И ни драконовские меры по контролю за оборотом лесных ресурсов, ни введение жесткого порядка с ЕГАИС этому не помеха. То есть по сбыту ясно, что вырубается леса в Бурятии больше, чем проходит по отчетным бумагам. Вопрос в том, насколько больше, каковы масштабы незаконной рубки. Понятно, что в глухом лесу отследить эту ситуацию сложно, но вот при транспортировке по дорогам ГИБДД может легко это сделать, ведь с прошлого года вместе с ЕГАИС в Бурятии ввели обязательный набор сопроводительных документов на лес. Если раньше можно было обойтись путевым листом и накладной, то теперь у водителя должны быть и договор по лесопользованию от Республиканского агентства лесного хозяйства (РАЛХ), и выписка из ЕГАИС — где вырублен лес, по какому праву, куда он едет на переработку и т. д. И второй вопрос: как эта лесопродукция проходит через китайскую границу? Где наша таможня?


Бескрайние пеньковые плантации, оставленные после незаконных рубок 28-06.jpg Сергей ТихоновБескрайние пеньковые плантации, оставленные после незаконных рубок  СЕРГЕЙ ТИХОНОВ


Пепелища, плантации пеньков и веселые лесники

Теперь по поводу дефицита древесины на внутреннем рынке вследствие экспансии китайского капитала (то, о чем говорил Леша: все железнодорожные тупики заняты китайцами). Местные власти утверждают, что дефицита нет, внутренний рынок насыщен. Мы решили сами съездить к основным лесопромышленным олигархам Бурятии и попытаться купить у них пиломатериал. Воротилы на своих базах подтвердили всю информацию о китайской монополии, документам и запрещенному к рубке кедру. Легенда была та же: я — инвестор-проходимец, решивший по-быстрому срубить денег на сибирском лесе. Один из крупных лесопромышленников Николай Баташов сам признал, что работает только по бруску китайского размера и оборудование перенастраивать под российские стандарты не будет: «Мы уже двадцать лет с китайцами работаем».


Динамика экспорта круглого леса из РФ в Китай с 2011 по 2017 г. 28-07.jpg Динамика экспорта круглого леса из РФ в Китай с 2011 по 2017 г.


Теперь нам надо было проехать по лесам в разных районах и провести мониторинг лесного хозяйства республики на предмет незаконных рубок, или работы так называемых черных лесорубов (лесных браконьеров), и адекватность законных рубок — как соблюдается природоохранное законодательство «белыми» лесорубами. Бурятия большая и вся в лесах, поэтому за несколько дней пришлось намотать почти тысячу километров. Хотя черные лесорубы в основном воруют лес вблизи городов и деревень, чтобы не тратиться на транспортировку и не рисковать по пути. Бывает, даже просто вдоль шоссе целые просеки оставляют.


Один из бывших черных лесорубов (он исправился) Федор, давний Лешин знакомый, на условиях анонимности согласился показать вырубленные пустыни в его родном Заиграевском районе. И тут я в режиме нон-стоп испытывал настоящий культурологический шок. Проплешины в лесах были повсеместно, иногда вид был просто апокалиптический — огромное поле все в пеньках, завалено сухими ветками и щепками, оставленными после рубки. В какой-то момент мы просто сбились со счета этих пустырей. В одном месте, прямо у дороги, как в насмешку, на лесном поле оставили одно единственное дерево, торчащее прямо посередине бескрайней плантации пеньков. Кроме того, много было горелого леса после низовых пожаров — деревья стоят живые, но вся их нижняя половина черная, в саже. В итоге не все деревья выживают, многие лесные массивы потихоньку гибнут. Пожары часто провоцируются как раз порубочными остатками после черных лесорубов — летом при сухой и жаркой погоде фактически превращаются в пороховой материал.

Продолжение статьи http://expert.ru/expert/2018/27/kitajtsev-v-lesu-net/