alexandr_palkin (alexandr_palkin) wrote,
alexandr_palkin
alexandr_palkin

Люди Запада перестают доверять властям, но согласно СМИ, это за них думает и голосует... Путин

Оригинал взят у antizoomby  в Люди перестали доверять власти.


Председатель Международной редакционной коллегии WSWS Дэвид Норт взял интервью у Криса Хеджеса – лауреата Пулитцеровской премии, писателя, лектора и бывшего корреспондента New York Times. Хеджес активно выступает против охоты на ведьм и подавления свободы слова в современном интернете, когда независимые сайты цензурируются Google и объявляются в СМИ русскими агентами и фальшивыми новостями. Хеджес также осудил преследование в США новостного канала RT America, который предоставляет слово американским диссидентам.


Дэвид Норт: Как ты относишься к одержимости Россией и ко всей интерпретации выборов в рамках путинских манипуляций?
Крис Хеджес:
Это также нелепо, как оружие массового уничтожения Саддама Хусейна. Это абсолютно бездоказательное утверждение, которое используется для нормализации очень опасного обвинения всех критиков корпоративного капитализма и империализма в том, что они агенты России.

Я не сомневаюсь, что русские затратили время, энергию и деньги, пытаясь повлиять на события в США в своих интересах, также как мы поступаем в России и в других странах по всему миру. Я не говорю, что не было влияния или попыток повлиять на события. Но заявления, что русские раскачали выборы ради Трампа, абсурдны. Они основаны на бездоказательном утверждении, что Россия передала электронные письма Подесты WikiLeaks, и опубликование этих писем превратило десятки или сотни тысяч сторонников Клинтон в сторонников Трампа. В этом нет никакого смысла. И также нет смысла в заявлении директора национальной разведки, что канал RT America, где я веду передачу, заставлял всех голосовать за Партию Зелёных.

Эта одержимость Россией – тактика правящей элиты, и особенно Демократической партии, чтобы спрятаться от неприятной реальности: их непопулярность – это результат их политики деиндустриализации и нападений на рабочих и бедных людей, особенно цветных. Их непопулярность – это результат таких торговых соглашений как NAFTA, которые уничтожили хорошо оплачиваемые профсоюзные рабочие места, отправив их в Мексику и другие страны, где рабочие получают по 3 доллара в час. Это результат резкого расширения системы массового лишения свободы, начавшегося при Билле Клинтоне в 1994 году. Это результат сокращения основных государственных служб, включая социальное обеспечение. Это результат дерегулирования и разрушения инфраструктуры, включая школы. Это результат фактического отказа корпораций от уплаты налогов. Это результат превращения этой страны в олигархию. Восстание слева и справа внутри самой политической элиты, включая Демократическую партию, становится понятным, если вы поймёте, что они сделали с этой страной.

Полицейские силы превратились в квази-военные организации, которые терроризируют маргинальные общины, где люди лишены всех своих прав и безнаказанно уничтожаются - фактически, полиция убивает более 3 человек в день. Это государство убивает и лишает свободы бедных и цветных, чтобы контролировать общество. Оно готово использовать эту форму контроля над любым сегментом населения, который станет волноваться. Демократическая партия развернула целую охоту на прорусских ведьм. Она не может признать, что виновна в разрушении наших гражданских свобод (ведь Барак Обама нанёс нашим свободам более сильный удар, чем Джордж Буш) и экономических и демократических институтов.

Политики, типа Клинтонов, Пелоси и Шумера – создания Уолл-Стрит. Вот почему они настолько опасны для сторонников Сандерса. Без денег Уолл-Стрит они не обладали бы такой политической властью. Демократическая партия, на самом деле – не политическая партия. Это инструмент массовой пропаганды в интересах корпораций. Рядовые члены партии не оказывают никакого влияния на руководство и политику партии. Это персонажи в стерильном политическом театре. Это партийные элиты, поглощённые жадностью, близорукостью и глубоким цинизмом, которые мёртвой хваткой держатся за политический процесс. Они не собираются отказываться от него, даже если он взорвётся.

Д. Н.: Крис, ты работал на New York Times. Когда это было, конкретно?
К. Х.:
С 1990 по 2005 год.






Д. Н.: Поскольку у тебя есть некоторый опыт работы с этим учреждением, что, по-твоему, изменилось? Мы считаем, что оно вырастило избранный круг среди верхушки среднего класса.
К. Х.:
New York Times сознательно нацеливается на 30 миллионов состоятельных представителей верхушки среднего класса в США. Около 11% читателей этой газеты живут в Нью-Йорке. Легко понять контингент New York Times, если присмотреться к таким разделам как «Дом, Стиль, Бизнес» или «Путешествия». В её статьях обсуждается, например, сложность сохранения второго дома в Хэмптонс. Она может выполнять добросовестные журналистские расследования, но очень редко. Она пишет об иностранных делах. Но она отражает точку зрения элит. Я каждый день читаю New York Times, чтобы сбалансировать информацию, например, с вашего сайта.

Д. Н.: Ну, надеюсь, речь не только о балансе.
К. Х.:
Да, не только о балансе. New York Times – газета элиты, она пропагандировала идеологию неоконсерватизма и неолиберализма в период финансового кризиса, когда редактором был Абе Розенталь. Он создал целые разделы, которые служили элите. Он ввёл цензуру, чтобы заткнуть таких критиков неограниченного капитализма и неолиберализма как Ноам Хомский и Говард Зинн. Он травил таких журналистов как Сидни Шанберг, который бросил вызов застройщикам в Нью-Йорке, или Рэймонд Боннер, который написал о резне в Эль Мозоте (Сальвадор).

Розенталь каждую неделю обедал вместе со своим издателем Уильямом Бакли. Этот прыжок в руки самых ретроградных сил корпоративного капитализма и проповедников американского империализма принёс газете большие прибыли. Конечно, развитие интернета, потеря рекламы, на которую приходилось 40% газетных доходов, ударили по New York Times, как и по всем газетам. Газеты лишились монополии, которая связывала продавцов с покупателями. Газеты оказались в ловушке старой системы информации, которую они называют «объективностью» и «балансом» - формулой, которая удовлетворяет интересам богатых и влиятельных и скрывает правду.

Интеллектуальное значение газеты было уничтожено Биллом Келлером – неоконом, который в качестве обозревателя пропагандировал войну с Ираком. Газета пропагандировала, без всяких доказательств, утопическую идеологию неолиберализма и примат корпоративной власти как неизбежной формы человеческого прогресса. New York Times, вместе с бизнес-школами, экономическими факультетами университетов и экспертами в СМИ, финансируемыми корпоративным государством, пропагандировала абсурдную идеологию улучшения жизни всего общества при подчинении диктату рынка. Необходима уникальная степень глупости, чтобы поверить в это. У нас были студенты Гарвардской бизнес-школы, которые проводили исследования корпорации Enron и её «блестящей» бизнес-модели – ну пока Enron не рухнула и не выяснилось, что это было гигантское жульничество. В конце концов, это даже не идеология. Это просто жадность. Поэтому у нас появились такие обозреватели как Ларри Саммерс, которые раскрывали ложь о том, что наш кризис обусловлен низким уровнем образования, хотя кризис произошёл из-за неполноценности и аморальности элиты и преступных финансовых институтов.

Критическое мышление в редакционных статьях и других разделах никогда не проявлялось при Келлере. Глобализация не обсуждалась. New York Times и подобные элитные СМИ – это герметичная эхо-камера, и они не понимают, насколько они неактуальны, и как смешно они выглядят. Томас Фридман и Дэвид Брукс могли бы писать для Onion.

Я работал заграницей. Я не был в отделе новостей, но газета была очень беспокойным местом. Правила не были написаны на стенах, но все знали, даже если не говорили этого, что неофициальным принципом газеты было: не досаждать тем, от денег и благосклонности которых мы зависим! Иногда вы можете противоречить им. Но если вы серьёзный журналист, который хочет предоставить голос людям, которых не слышат, говорить о расовых и классовых проблемах, о капиталистической эксплуатации и имперских преступлениях, вы вскоре станете проблемой для руководства, и вас выгонят. Те, кто поднимается наверх – законченные карьеристы. От их лояльности зависит их продвижение по службе и прибыль бизнеса, поэтому газета наполнена такими посредственностями. Карьеризм – ахиллесова пята газеты. Ей хватает талантов, но не хватает интеллектуальной независимости и моральной храбрости. Это напоминает мне Гарвард.

Д. Н.: Давай вернёмся к новостной истории о русских хакерах. Ты говоришь о фабрикации истории, которая абсолютно не основана на реальности, кроме заявлений шпионских агентств, которые нельзя оспаривать. Что ты думаешь об этом?
К. Х.:
Коммерческие широковещательные сети, типа CNN и MSNBC, не занимаются журналистикой. Они почти ничего не делают фактически. Их знаменитые репортёры – это придворные лакеи для элиты. Они раздувают и распространяют придворные сплетни, и они повторяют их без конца, так как этого требует элита. Они пожертвовали журналистикой и правдой ради рейтингов и прибыли. Новостные шоу этих кабельных каналов – основные источники корпоративной прибыли. Они конкурируют с другими потоками доходов. Глава CNN, Джефф Цукер, который помог создать фальшивый образ Дональда Трампа в «Знаменитом новичке», превратил политику на CNN в 24-часовое реалити-шоу. Все тонкости, неоднозначности, смысл и глубина, наряду с проверенными фактами, принесены в жертву непристойным развлечениям. Ложь, расизм, фанатизм и теории заговора получили площадку и считаются главными информационными потоками, хотя они часто поддерживаются только психически больными людьми. Это не новости, это фарс.

Я проводил журналистские расследования для New York Times во время войны с Ираком. В Париже я писал об Аль-Каиде в Европе и на Ближнем Востоке. Разведчики могли подтвердить любую мою историю. У нас действовало правило: нельзя основывать историю на одном источнике. Но если есть 3-4 источника, пусть и сомнительной независимости, можно давать репортаж. Газета не нарушала ни одного правила Колумбийской школы журналистики, но всё, что она писала, было ложью. Журналистика превратилась в пропаганду. Белый дом сообщал информацию журналистам, а потом заявлял: «как сообщает New York Times…». Так создавалась фальшивая маска независимой и почтенной журналистики. Это было крупным системным провалом газеты.

Д. Н.: ЦРУ фабрикует историю, а затем New York Times «получает подтверждение» от тех, кто сфабриковал её.
К. Х.:
И то не всегда. Не всё исходит из ЦРУ. И ЦРУ не поддерживало истерию об оружии массового уничтожения.

Д. Н.: Есть и другие источники?
К. Х.:
Конечно. Когда вы пытаетесь взять интервью у чиновника, он считает, что вас можно использовать. И когда он соглашается на интервью, это значит, что он хочет распространить что-то через вас.

Д. Н.: Антирусская истерия в СМИ исходила от тех, кто называет себя «левыми».
К. Х.:
Ну, не заставляй меня говорить об американских левых. Во-первых, нет никаких американских левых – нет левых, которых можно воспринимать всерьёз, нет таких, кто понимает политические и революционные теории, кто изучает экономические теории, кто разбирается в работе системы власти, особенно корпоративной и имперской власти. Левые погрязли в тех же культах личности, что и остальная часть общества. Они сосредоточились на Трампе, будто Трамп – главная проблема. Трамп – это продукт, симптом провальной системы и неработающей демократии, но это не болезнь. Если попробовать поговорить с этой точки зрения с левыми, они свалятся до карикатурного взгляда на политику.

Настоящие левые были уничтожены в этой стране. Это началось с подавления радикальных движений при Вудро Вильсоне, затем была «Красная паника» 1920-х, когда они фактически уничтожили наше рабочее движение и нашу радикальную прессу, а затем наступили чистки 1950-х. Для страховки они зачистили и либеральный класс, чтобы либералы называли капитализм демократией, а империализм свободой. Я жил в Швейцарии и Франции. В Европе ещё остались боевые левые, которые помогают выжить европейцам. Но здесь мы должны начинать с нуля.

Я постоянно боролся с Antifa и Чёрным Блоком. Это дети с мультяшным мышлением, у них феноменальная политическая незрелость. Сопротивление – это не форма персонального катарсиса. Мы не боремся с фашизмом 1930-х. Корпоративные элиты, которые мы должны свергнуть, давно захватили власть. И если мы не построим широкое народное движение сопротивления, объединяющее рабочих мужчин и женщин, мы не поднимемся. Поэтому Трамп – не проблема. Но одной этой фразы достаточно, чтобы убить большую часть дискуссий тех, кто называет себя левыми.

Корпоративное государство сделает вашу жизнь очень сложной, если вы будете придерживаться этой радикальной критики. У вас не будет недвижимости. Вас, скорее всего, не назначат на академические должности. Вам не дадут премии. Вам не дадут грантов. СМИ, будут издеваться над вашими книгами, смешивая вас с грязью, как это произошло с последней моей книгой. Элитные школы, в которых я читал лекции (Принстон и Колумбия), повторяют структуру и цели корпораций. Если вы захотите получить докторскую степень, вы должны соблюдать их правила. Вам нельзя оспаривать их дружественную к корпорациям позицию, которая основана на корпоративных дотациях и диктате богатых выпускников. Половина членов попечительных советов этих учреждений должна сидеть в тюрьме!

В XVII веке спекуляции считались в Англии преступлением. Спекулянтов вешали. А сегодня они управляют экономикой и страной. Они использовали захват богатства для уничтожения интеллектуальной, культурной и художественной жизни в стране. Они разрушили демократию. Для этих людей подходит только одно слово – предатели.

Д. Н.: Что ты думаешь о последствиях политики идентичности в США?
К. Х.:
Политика идентичности свидетельствует о незрелости левых. Политику идентичности придумало корпоративное государство. Мы видели, как эта политика привела нас к Бараку Обаме, что хуже, чем ничего. Он был, как сказал Корнел Вест, чёрным талисманом Уолл-Стрит, и теперь он получает премию за продажу нас.

Вот мой любимый анекдот о политики идентичности. Корнел Вест и я, вместе с другими, провели демонстрацию бездомных во время Демократической национальной конвенции в Филадельфии. В тот вечер было одно собрание. Зал был наполнен сотнями людей, в основном злых сторонников Берни Сандерса. Меня попросили выступить. А в задней комнате сидела группа молодых активистов, и один из них сказал: «Мы не дадим белому парню выйти первым». Он встал и произнёс речь о том, что все должны голосовать за Хиллари Клинтон. Именно так работает политика идентичности. Есть большая разница между проповедниками корпоративного капитализма и империализма, типа Кори Букера и Ван Джонса, и такими настоящими радикалами, как Глен Форд и Аяму Барака. Корпоративное государство тщательно отбирает и выдвигает женщин и цветных, которые могут маскировать жестокость и эксплуатацию.

Очень важно, чтобы были услышаны настоящие голоса, а не те, что куплены элитной властью. Феминизм – прекрасный пример этого. Старый феминизм, которым я восхищаюсь, например Андреа Дворкин, затрагивал проблемы расширения прав женщин. Эта форма феминизма не пыталась оправдать проституцию как секс-работу. Они понимали, что неправильно злоупотреблять женщинами как на предприятии, так и в секс-торговле. Новая форма феминизма – ядовитый плод неолиберализма. Женщина-директор и женщина-президент, типа Хиллари Клинтон, будет служить системе угнетения. Они заявляют, что проституция – это выбор. Какая женщина, в условиях стабильного дохода и безопасности, выберет жизнь постоянных изнасилований? Политика идентичности – это антиполитика.

Д. Н.: Ты выступал на конференции «Социалистическая конвергенция» и критиковал Обаму и Сандерса, и на тебя накричали.
К. Х.:
Я даже не помню этого. На меня кричали во многих местах, когда я критиковал Обаму и Сандерса, включая Беркли. Я долго сталкивался с этим, работая вместе с Ральфом Надером. Люди не хотят, чтобы разрушались иллюзии сфабрикованных героев и политических спасителей – персонажей, которых придумала пропаганда. Они не хотят упорно трудиться, чтобы по-настоящему понять, как работает эта власть.

Д. Н.: Ты сказал, что иногда читаешь World Socialist Web Site. Значит, ты понимаешь, что мы вне этой системы.
К. Х.:
Я не марксист. Я не троцкист. Но мне нравится этот сайт. Вы серьёзно относитесь к важным проблемам, а многие другие сайты не делают этого. Вы озабочены вопросами, которые важны для меня: массовое лишение свободы, права и борьба рабочего класса и имперские преступления. Я давно читаю этот сайт.

Д. Н.: Самое важное, что нужно понимать о левых – есть псевдо-левые, которые служат интересам среднего класса.
К. Х.:
Верно. Когда все заявляли о мультикультурализме, на самом деле, это означало отбор нескольких цветных мужчин и женщин в администрации университетов и в новостные каналы, в то же время устраивая шоковую экономическую терапию для работающих, бедных и цветных людей в деиндустриализированных штатах. Эти мультикультуралисты не заметны. Они приняты для разнообразия, но не влияют на экономическую несправедливость. Корнел Вест был одним из великих защитников не только негритянских традиций, но и справедливости во всех её формах. Расовая справедливость невозможна без экономической справедливости. И хотя элитные учреждения включили нескольких цветных лиц в свою систему, они разгромили рабочий и бедный классы. Большая часть левых обманута махинациями политики идентичности. Это гламурный активизм. Он защищает корпоративную систему, которую мы должны свергнуть.

Д. Н.: World Socialist Web Site сделал проблему неравенства центральной своей темой.
К. Х.:
Именно поэтому мне нравится этот сайт.

Д. Н.: Возвращаясь к новостям о России, что ты думаешь об этой кампании? Это нападение на демократические права? Мы называем это маккартизмом. По-твоему, это правильная аналогия?
К. Х.:
Да, конечно, это новый маккартизм. Но давай признаем, что наши голоса не очень слышны.

Д. Н.: Тут я не согласен с тобой.
К. Х.:
Я имею в виду: не слышны в СМИ. Когда я приезжаю в Канаду, CBC показывает меня в прайм-тайм. То же самое во Франции. Здесь такого не бывает. PBS и NPR никогда не сделают этого. И они не сделают этого для любого другого серьёзного критика капитализма и империализма. Например, все разговоры о Сирии сводятся к бомбардировке Сирии или к бомбардировке и отправке войск, как будто возможны только эти два варианта. То же самое касается медицины. Или у нас будет Obamacare – детище неоконовского Heritage Foundation и фармацевтических и страховых корпораций, или вообще ничего не будет. Всеобщее здравоохранение для всех даже не обсуждается. Поэтому мы маргинализированы. Неолиберализм и глобализм – это идеологии зомбирования. Они растеряли доверие. Все понимают, что это мошенничество. Все ненавидят глобальных олигархов. Элита не может оспорить нашу критику. И поскольку элита всё больше запугана, она будет использовать более драконовские формы контроля, включая тупые инструменты цензуры и насилия.

Д. Н.: Думаю большая ошибка сосредотачиваться на чувствах изоляции и маргинализации. Я могу предсказать. У тебя, возможно даже раньше, чем ты думаешь, будут больше брать интервью, в том числе и телевизионных в прайм-тайм. Мы живём в эпоху колоссального политического распада. Вскоре мы увидим усиление политической силы рабочего класса.
К. Х.:
Вот почему мы стали мишенями. Нам затыкают рот из-за банкротства правящей идеологии, банкротства американского либерального класса, банкротства американских левых, которые верят в ум и компетентность системы власти, включая деятелей экономики, культуры и политики.



Источник: The elites “have no credibility left:” An interview with journalist Chris Hedges, David North, Chris Hedges, wsws.org, October 06, 2017.







Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments