поговорим

alexandr_palkin


МИРОСТРОИТЕЛЬСТВО

Будущее России рождается в каждом из нас


Previous Entry Поделиться Next Entry
Типичный эксперт Запада - типичный мерзавец: Организатор либероидной клептократии* лает на Россию
БАН
alexandr_palkin

Россия — это слабое клептократическое государство




Интервью с Андерсом Ослундом (Anders Åslund), шведским экономистом и экспертом американского аналитического центра «Атлантический совет», работавшим в 1990-е годы экономическим советником в России, Киргизии и на Украине.Агнешка Марцела Каминьска (Agnieszka Marcela Kamińska)


Polskie Radio: Как вы оцениваете ситуацию с безопасностью в нашем регионе? На Украине продолжаются военные действия, Россия увеличивает активность в Восточно-Центральной Европе (в частности, в Балтийском море), продолжает пристально интересоваться Грузией, ведет кампанию в Сирии, обращается к приемам из арсенала гибридной войны, используя, в частности, киберпространство. Как будут развиваться события? Есть ли у нас повод для беспокойства? Ведь Россия наверняка ставит перед собой какие-то цели.

Андер Ослунд: Начнем с целей Кремля. Главная цель — это укрепление власти президента Путина, значит, россиянам нужны две вещи. Первая — это общенациональная экзальтация, которая позволяет играть на националистических настроениях. Мы видим, что популярность Владимира Путина достигала максимума во время войны с Грузией в 2008 году и после аннексии Крыма весной 2014 года. Как тогда сообщалось, в тот момент его поддерживали 88% россиян.

Второй важный момент: не потратить слишком много. Бюджет России — это всего одна десятая бюджета Соединенных Штатов, поэтому мы наблюдаем сейчас реализацию доктрины Герасимова: Москва дестабилизирует другие государства, тратя на это относительно небольшие средства. Операции в киберпространстве выступают в этом контексте идеальным орудием. Мы видим также, как россияне используют в своих целях социальные сети. Один из инструментов Кремля — это также убийства, в последнее время их было немало, особенно на Украине. Запад крайне наивен. В прошлом в Великобритании мы наблюдали целую серию убийств, а тщательное расследование провели только по делу гибели Александра Литвиненко, да и то отнюдь не сразу.


Что мы можем в такой ситуации делать? Во-первых, мы уже поняли одно: Североатлантический альянс доказал свою эффективность. Как говорил мой друг покойный Борис Немцов, Владимир Путин верит в то, что Пятая статья Вашингтонского договора и ее принцип «один за всех, все за одного» работают. Другой важный аспект — это прозрачность. Раз Россия нанимает группы интернет-троллей для влияния на социальные сети, нужно ввести ограничения в «Фейсбук», «Твиттер» и «Гугл», чтобы анонимные аккаунты нельзя было использовать в агрессивных целях, например, вести с их помощью политические кампании в других странах. Если кто-то продвигает то или иное движение, мы должны знать фамилию этого человека, его действия должны быть прозрачными в финансовом и политическом плане.


Финансовая прозрачность очень важна. Путин и люди из его окружения хранят деньги за границей, речь идет о сотнях миллиардов долларов. По разным оценкам, анонимные российские холдинги вывели из России от 800 миллиардов до 1 триллиона долларов. Большая часть этих денег находится в двух странах: США и Великобритании. Эти государства должны выявить людей, стоящих за этим капиталом. Итак, основных пунктов три: опора на НАТО и одновременно защита Украины, прозрачность социальных сетей, а также финансовая прозрачность бизнеса.


Цель российской гибридной войны — дестабилизация западных стран. Одновременно мы наблюдаем военные операции: учения «Запад», акции в регионе Балтийского моря. Многие говорят, что Москва использует Сирию в качестве своего рода испытательного полигона. Как нам на это реагировать? Например, на заседании совета Россия — НАТО говорилось о том, что россияне занизили реальное число участников маневров «Запад-2017». Кроме того, Кремль продолжает угрожать ядерным оружием.


+— Во-первых, нужно, чтобы Североатлантический альянс оставался сплоченным, чтобы США и ЕС вели тесное сотрудничество. Если американцы ослабят ядерную защиту Европы, россияне добьются своей цели. Во-вторых, Европе следует укреплять военный потенциал. Отчасти речь идет о финансировании, отчасти, о более эффективном использовании имеющихся ресурсов. Уже давно ведутся разговоры о том, что Европа сконцентрировалась на политике в сфере промышленности, занятости, проблем регионов, но забыла о вопросах безопасности и обороны. Я считаю, что например, покупка вооружений могла бы совершаться в рамках единого рынка. Конечно, необходима прозрачность военных учений. В ходе маневров «Запад-2017» Москва нарушила международные соглашения.


Одновременно следует помнить о главном факте: Россия слаба. Российская экономика — это примерно 1,3 миллиарда долларов, а экономика ЕС или США — почти 20 миллиардов (речь идет о номинальном валовом продукте — прим. Polskie Radio). Сильной экономики у россиян нет. Нет у них и экономического роста, этот показатель колеблется на отметке в 1,5%. Кроме того, для России свойственна сильная криминализация экономических элит. Россия — клептократическое государство, в котором Владимир Путин и его окружение присваивают, как сообщают разные источники, до 10 миллиардов долларов в год, и вполне вероятно, что и больше. Такая страна долго не выстоит. Можно сказать, что она выглядит еще боле шаткой, чем Советский Союз.


Так что нам следует сосредоточить внимание не только на военной безопасности, но и на финансовой прозрачности, чтобы не позволить России использовать против Запада незаконные методы. Например, как сообщается, российские силы в Сирии состояли в том числе из наемников частной военной компании «Вагнер», которой руководит Евгений Пригожин. Такие люди не должны иметь возможности совершать международные финансовые операции, их деятельность следует пресекать при помощи санкций и мер по повышению финансовой прозрачности.


Процесс эскалации шел по нарастающей: Грузия, украинский Крым, Донбасс. Можно ли предсказать, какими будут следующие шаги России?


Предсказать действия Москвы, на мой взгляд, невозможно. Она мастерски умеет заставать врасплох. Никто не ожидал, что Россия решит принять участие в сирийском конфликте. Нападение на Крым и его аннексия тоже стали для всех неожиданностью.


При этом стоит помнить, что россияне не так сильны, и Путин вряд ли решит нападать на одного из членов НАТО. Особенно не стоит беспокоиться о странах Балтии, они очень хорошо умеют привлекать внимание к ситуации в своем регионе.


Нам следует обратить внимание на государства, где существуют внутренние конфликты, которые в перспективе может использовать в своих целях Москва. Это, например, Босния и Герцеговина, Македония, Сербия и в целом регион западных Балкан. Одновременно нужно внимательно наблюдать за обстановкой на постсоветском пространстве. Беспокойство проявляет в первую очередь Казахстан, в котором живет большое российское меньшинство. Этим регионам может угрожать российская агрессия.


Сейчас против России введены санкции, есть так называемый список Магнитского (идею появления этого документа поддерживал, в частности, Борис Немцов). Какие еще механизмы можно применить в отношении Москвы, чтобы сдержать ее от дальнейших действий?


Я думаю, с законом от 2 августа 2017 года о санкциях в отношении России, у США есть уже все необходимые инструменты. Сейчас задача состоит в том, чтобы выявить компании и людей, которые связаны с Кремлем и Путиным. Большим состоянием владеют дети Путина, его приближенные. Есть очень много людей, связанных с российским президентом и его кругом, которые занимаются хранением этих денег. Это, например, виолончелист Сергей Ролдугин, имя которого фигурирует в «Панамском архиве» (по содержащимся там данным, он владеет 2 миллиардами долларов). Еще есть люди и компании, замешанные в преступной деятельности, например, упоминавшаяся выше «Группа Вагнера» или Константин Малофеев, который связан с военной операцией в Донбассе. Есть люди, которые занимаются вместе с Путиным бизнесом.


Конечно, существуют предприниматели, которые разбогатели раньше и не занимаются противозаконными делами, их следует отделить от преступников. Нужно научиться разбираться, кто есть кто.


Можем ли мы изменить в лучшую сторону ситуацию на Украине? Там продолжается война, кроме того, как мы уже говорили, Россия активно проводит там гибридные операции. Есть ли какой-то способ помочь украинцам?


Североатлантическое сообщество совершило огромную ошибку: оно слишком мало сделало для Украины. Это была не гражданская война, а нападение России. Все организовали российские спецслужбы. Западу следовало с самого начала выразить решительный протест и заявить, что мы имеем дело с российской агрессией, тогда Москва не напала бы на восток Украины. Мы видим там российскую тяжелую технику и российских солдат. Россия, в частности, использует вооружения, оставшиеся у нее с советских времен.


Западу следовало гораздо раньше оказать украинцам военную поддержку. Я говорю о вооружении и обучении. Все это отчасти напоминает гражданскую войну в Испании 1936-1939 годов, в которой одну сторону поддерживал Иосиф Сталин, а другую — Адольф Гитлер и Бенито Муссолини, а демократические государства оставались безучастными и объявили блокаду на поставки военной техники. В ситуации с Украиной Запад проявил себя не лучшим образом. Несмотря на то, что помощь западных стран была незначительной, Киев смог модернизировать свои вооруженные силы. Теперь им удается сдерживать Россию. Военные действия идут сейчас на линии разграничения.


Киев занимается также масштабными реформами, призванными стабилизировать экономику. Следующим этапом должен стать экономический рост, для этого Украине потребуются инвестиции. Здесь нужна помощь Запада — финансирование, кредиты, ведь украинский частный сектор обеспокоен продолжающейся на востоке страны войной. Кроме того, украинским властям придется внести коррективы в судебную реформу: пока она проведена лишь частично, сделанных шагов недостаточно.


Печальный пример представляет собой Белоруссия. Александр Лукашенко уже больше 20 лет не проводил реальных выборов и не интересовался мнением граждан. Он бросает свою страну в объятия Кремля, лишая ее самостоятельности. При этом многие белорусы выступают за избрание прозападного курса, они хотят свободы и демократии, чувствуют себя частью Запада. Политики обращаются к разным методам, например, сейчас ЕС придерживается стратегии, которая не исключает переговоров с Лукашенко. Что в этой ситуации следует делать Западу?


Простого решения для Белоруссии, на мой взгляд, нет. Александр Лукашенко — искусный популист и автократический лидер. Он знает, как завоевать популярность у значительного числа жителей Белоруссии. Он обладает диктаторской властью, поэтому большинство ему не нужно. Единственное, что может делать Запад, это поддерживать гражданское общество, приглашать молодых людей учиться за границей и тому подобное. Мне кажется, ничего больше сделать мы не можем.


В Польше существует традиция поддержки борьбы за свободу, достойную жизнь, свободный выбор.


Мы уже многое пытались сделать. Демократическая оппозиция в Белоруссии находится в сложном положении, в существующих условиях успехов нам добиться не удалось.


Активисты сталкиваются с преследованиями, слежкой, им угрожают штрафы и аресты. Многие белорусы боятся, что очередная операция России будет направлена против их страны.


Боюсь, здесь мы ничего не можем сделать.


Звучит очень пессимистично. Наверняка что-то можно предпринять.


Я стараюсь смотреть на вещи реалистично. С 1994 года после прихода к власти Лукашенко Запад предпринимал разные шаги, но за все это время нам не удалось добиться никаких результатов.


Я бы еще хотела задать вам вопрос о Борисе Немцове, которого вы называете своим другом. Кто стоит за его убийством?


Совершенно очевидно, что решение об убийстве принималось на высшем уровне, в Кремле. Мы не знаем, кто его принял, это был элемент борьбы за власть. В свою очередь, исполнителями выступали люди Рамзана Кадырова.



Оригинал публикации: Anders Aslund: Rosja to kleptokracja, słabowitsza niż ZSRR


Иносми


Андерс Аслунд (род. 1952), Окончил Стокгольмский ун-т (бакалавр искусств). Степень магистра экономики получил в Стокгольмской школе экономики. Степень д-ра философии получил в 1982 году в Оксфорде. Находился на дипломатической работе в Кувейте, Женеве, Польше, Москве, в последней работал в шведско м посольстве в 1984—1987 гг. В 1989—1994 гг. профессор и директор-основатель Стокгольмского института переходной экономики Стокгольмской школы экономики. В 1994—2005 гг. в Фонде Карнеги — до 2003 г. ведущий научный сотрудник, а затем директор российской и евразийской программы. В 1991—1994 гг. работал под началом Джефри Сакса советником премьер-министра Егора Гайдара. В 1994—1997 гг. экономический советник президента Украины Леонида Кучмы при правительстве Павла Лазаренко. В 1998—2005 гг. консультировал президента Киргизии Аскара Акаева, который был свергнут в результате Тюльпановой революции. В 2006—2015 гг. старший научный сотрудник Петерсоновского института международной экономики (США)[4]. Ныне старший научный сотрудник Атлантического совета (США). Он также работал в Институте Кеннана (США) и Брукингском ин-те (США)[3][4]. В это же время ряд источников называет его советником президента США Джорджа Уокера Буша и советником президента Украины Виктора Ющенко. Сопредседатель Попечительского совета Киевской школы экономики и председатель Консультативного совета Центра социальных и экономических исследований (CASE, Варшава) и Совета международных советников Института переходного периода Банка Финляндии. C 1 февраля 2016 года стал независимым членом наблюдательного совета украинского банка «Кредит Днепр», подконтрольного украинскому миллиардеру Виктору Пинчуку. Помимо родного он владеет английским, немецким, французским, русским и польским языками.Выступал на страницах Foreign Affairs, Foreign Policy, The National Interest, American Interest, the New York Times, the Washington Post, the Financial Times, и the Wall Street Journal.Член РАЕН. Почётный профессор Киргизского национального университета.



*Кто предписал шоковую терапию России?

Владислав Краснов 02.05.2008

Андерс Аслунд о капиталистической революции

Недавно Россия вошла в число крупнейших экономик мира, рядом с Италией и Францией. Но по коррупции и авторитарности, она соперничает с Экваториальной Гвинеей. Так описал сегодняшнюю Россию Андерс Аслунд, бывший шведский дипломат в Москве, а сейчас научный сотрудник одного из мозговых центров в Вашингтоне, на презентации своей книги «Капиталистическая революция в России: Почему рыночные реформы удались, а демократизация провалилась». [1] Это произошло 21 апреля в Институте по изучению России имени Кеннана.


Аслунд был одним из ключевых советников кремлёвских реформаторов во время президентства Бориса Ельцина. По его словам, «в сентябре 1991 года Джеффри Сакс и я присматривались к различным группам молодых реформаторов и, в конце концов, предпочтение отдали Егору Гайдару». Не удивительно, что нынешний экономический успех России он приписывает группе Гайдара и Чубайса (разумеется, и себе), а провал «демократизации» в пользу «авторитарности» и «коррупции» оставляет на совести президента Владимира Путина.


По Аслунду, к 1999 году реформы достигли той «критической массы», которая была необходима, чтобы рынок, наконец, заработал. При Путине российская экономика просто-напросто разогналась по дорожке, накатанной «шоковой терапией». К тому же Путину сильно повезло из-за роста цен на главную доходную статью страны — экспорт энергоносителей.


Зато «авторитарность» личности Путина, сформированной карьерой в КГБ, привела к откату от демократии. Другая причина кроется в русской истории, поскольку идеалом Путина является якобы царь Николай I. Как и самодержавие Николая I, авторитаризм Путина, говорит Аслунд, только кажется стабильным. На самом деле, созданный им строй очень шаток. Если новый президент Дмитрий Медведев пойдёт по стопам Путина, то Аслунд предрекает ему скорое падение.


Задержавшись на личностях, Аслунд обошёл принципиальный вопрос о разных подходах к реформам. Не делает он этого и в своей книге. По Андерсу, «шоковая терапия» была единственным эффективным лекарством для России, предписанным лучшими умами если не Запада, то США, где якобы сам собой создался так называемый «Вашингтонский консенсус».


На самом деле, никакого консенсуса не было. Даже во Всемирном Банке, под эгидой которого «революция» проводилась, были другие мнения. Джозеф Стиглиц, член Совета экономистов при Клинтоне, а потом Главный Экономист Всемирного Банка (1996 — 2000), никаких «революций» в экономике не признаёт, отдавая предпочтение эволюции. В своей книге «Как сделать глобализацию полезной тем, кому помогают» Стиглиц пишет, что «шоковая терапия провалилась в России», в частности, потому, что «приватизация была проведена до того, как была подготовлена система сбора налогов и установлен механизм регулирования частных предприятий». [2]


Вильям Истерли, профессор Нью-Йоркского университета, проработавший во Всемирном Банке 16 лет (1985 — 2001), тоже отвергал подход Банка к решению глобальных задач. Название его книги «Бремя Белого Человека: Почему помощь Запада творит больше зла, чем добра» говорит само за себя. [3] Увы, как руководство Банка, так и правительство США предпочло этим здравым голосам несуществующий «консенсус». В 2000 году Стиглиц был вынужден уйти со своего поста во Всемирном Банке. Зато в 2001 году был увенчан Нобелевской премией.


Не случайно при Буше главой Банка стал Пол Вольфовиц, главный архитектор войны в Ираке. «Главная причина неудач Банка та же самая, что и поражения в Ираке: интеллектуальная гордыня высшего руководства США», пишет Истерли. «Те страны, которые игнорировали догмы Банка (Китай, Вьетнам, Индия) преуспели, а те, что попали к нам в ученики (Россия, Аргентина, Замбия) поотстали». [4]


Наиболее проницательная оценка реформам в России была дана, однако, не экономистами, а социальным антропологом. В годы реформ Джанин Уэдел, профессор университета Джорджа Мэйсона в Вашингтоне, объездила все страны Восточной Европы, беря у реформаторов интервью. Свои заключения она опубликовала в книге «Столкновение и сговор: Странный способ оказания Западом помощи Восточной Европе в 1989—1998 годах». [5]


Везде Уэдел наблюдает «странную» картину: «гигантскую неувязку» и даже «столкновение» культурнoго багажа «дающих» (наивных западных советологов) и «берущих» (ушлых партийных функционеров). Везде на передние роли выходят самозванные «команды», «клики» и «кланы» своих да наших. Везде самозванцы принимают решения в обход не только контрактов, но и своих правительств. Везде курс реформ определяется их «сговором».


Главное внимание Уэдел обращает на Россию, где реформы начались позднее, и где можно было бы избежать ранних ошибок. Но нет: «капиталистическая революция» в России тоже была результатом сговора между Питерским кланом (Гайдара и Чубайса) и кликой Гарвардского университета. Во главе её стоял профессор экономики и выходец из СССР (по израильской визе) Андрей Шлейфер. Получив, не без помощи Сакса, контракт правительства США на проведение реформ в России, Шлейфер устроил на работу свою жену Нэнси Зиммерман. Офисом в Москве стал заведовать его друг с юрфака Джонатан Хэй и его подруга. А высоким покровителем стал профессор Лэрри Саммерс, назначенный Главным Экономистом Всемирного Банка, а потом Замминистра финансов.


Так вот, «на (западные) деньги и при участии Гарварда, Питерский Клан, который Замминистра Саммерс называл „командой моей мечты“, пишет Уэдел, занял важные посты в Правительстве России и создал целый ряд 'частных' учреждений на эти же деньги». [6] Уэдел цитирует российскую исследовательницу Ольгу Крыштановскую: «У Чубайса было то, чего не было ни у одной другой элитной группы, а именно поддержка высших политических кругов на Западе, прежде всего в США, во Всемирном Банке и МВФ. В его руках был контроль над потоком денег с Запада в Россию». [7]


Подступы западных доноров к власти охраняла команда Шлейфера. Хэй «не только охранял доступ к клану Чубайса, но и выступал от его имени». Иногда Хэй сам составлял декреты на подпись Ельцину, не обращая внимания на мнение Думы. Команда Шлейфера буквально «плавала в конфиденциальной информации» о финансах России. Однако, контракт запрещал исполнителям проекта лично участвовать в российских предприятиях или финансовых сделках.


Но соблазн поживиться оказался сильнее. С июля 1994-го года Шлейфер и Зиммерман начали заниматься запретными инвестициями. Только в апреле 1997 года ФБР спохватилось, и 9 мая Сакс был вынужден отстранить Шлейфера от проекта. А 19 мая первый заместитель премьера Чубайс грозно потребовал от Америки закрыть проект. Все это не прошло мимо внимания Уэдел. Когда она писала книгу, расследование ФБР только начиналось.


И вот в конце 2005 года суд США решил, что, проводя Российские реформы на деньги американских налогоплательщиков, группа Шлейфера занимались при этом незаконными инвестициями. Суд обязал Шлейфера компенсировать казну на 2 миллиона долларов, Зиммерман на 1,5 миллиона, а Хэя до 2 миллионов. За «нарушение контракта» суд обязал университет вернуть казне 26,5 миллиона долларов. [8]

По мнению Уэдел, Шлейфер легко отделался по сравнению с тем ущербом, который он причинил США, ибо изначальный иск был на 120 миллионов долларов. В этом скандале она узрела «неспособность современной демократии приспособить систему надзора и подотчётности к новой породе игроков типа Шлейфера». Что касается ущерба для России, его никакими деньгами не измеришь. И ущерб этот еще не весь позади, ибо, как пишет Уэдел, в роковые 1990-е Россия «вместо мудрых советов (Запада) получила коррупцию и систему, широко открытую для разграбления». [9]


Увы, этой информации не найдёшь в книге Аслунда. Он расхваливает научные труды Шлейфера, но ни скандала, ни других имен даже не называет. Имени Уэдел нет ни в библиографии, ни в указателе. А вот у неё ссылки на Аслунда есть. Она признаёт, что Аслунд сыграл в «революции» не последнюю роль. Наряду со Шлейфером, он был членом Совета директоров Российского центра приватизации (Точное название??). Более того, он «помогал в доставке денег (этому центру) от шведского правительства и играл роль брокера между Гарвардско-Питерской кликой, с одной стороны, и правительствами Швеции и США с другой». [10]


Мы далеки от того, чтобы подозревать Аслунда в чем-либо. Мы не ставим под сомнение его честность. Мы допускаем, что в своей «революционной» деятельности в России он руководствовался добрыми намерениями. Наши расхождения с ним более фундаментальны.

Почему как поборник свободного рынка он примкнул к группе, получившей контракт на проведение реформ в России вопреки правилам свободного рынка? Уэдел, например, поинтересовалась, почему не было открытого тендера. И узнала, что контракт был дан Гарвардскому университету вне конкурса, как ей сказали, «из соображений внешней политики». [11] Не будем винить и правительство США. Возможно, что контракт был дан не по решению правительства, а по подсказке кого-либо из дружков Гарвардской клики в Вашингтоне.


Трудно не согласиться с Уэдел что «под маркой экономической помощи России, правительство США передало в руки частного Гарвардского университета внешнюю политику на очень важном участке». [12]


Имел ли Аслунд, как шведский гражданин и бывший дипломат, моральное право участвовать в проекте, заказанном из «соображений внешней политики» другой страны? Имел ли он моральное право испытывать «шоковую терапию» в России, не испытав её сначала в своей стране?

Да, экономика России растет, но не столько благодаря «капитализму» или ценам на нефть, как думает Аслунд, сколько благодаря героическому участию российских граждан и мелких предпринимателей в свободном рынке, вопреки попыткам олигархов задушить его. Путину, может быть, удалось пресечь политические амбиции олигархов, но не сломить их экономическую мощь.


Да, демократия в России развивается медленно. Но не из-за того ли, что у многих россиян охоту на демократию сильно отбили попытки навязать её шантажем извне. Поэтому большинство россиян (из тех, что выжили «шок») одобряет «авторитарность» Путина, видя в ней залог суверенитета, без которого и демократия теряет смысл.


Да, коррупция в России остаётся неотложной проблемой, как это признают и Путин, и Медведев. Но именно Аслунд и его дружки помогли создать в России не нормальную экономику свободного рынка, как в США или Швеции, а «дикий капитализм», в котором засилие олигархов может быть сдержано только мощной государственной властью. Аслунд даже не задался вопросом, почему Россия, уступая США по ВНП в десятки раз, почти догнала США по числу миллиардеров, состояние которых растёт быстрее, чем экономика страны? Это ли не основной источник коррупции?


Россияне давно уже дали «добро» свободному рынку. Но они знают, что «капиталистическая революция» это оксиморон. Это социализм можно насаждать с помощью революций, насильственно и обманно. А капитализм, если иметь в виду свободное предпринимательство, а не засилие олигархов, надо выращивать и лелеять поколениями. И главное препятствие, мешающее более быстрому росту экономики и укреплению демократии в России, это горькое чувство большинства россиян, что приватизация была проведена нечестно и обманно. И чаще всего в угоду преступникам и выходцам из советской номенклатуры. Увы, это было сделано с наущения и поощрения заносчивых зазнаек с Запада, таких как Аслунд, одержимых гордыней, то бишь «благородной» миссией загнать «туземцев», будь то в Ираке, Экваториальной Гвинее или в России, в благодатный хлев глобализации.



Д-р Владислав Георгиевич КРАСНОВ, выпускник истфака МГУ, бывший профессор Монтерейского Института Международных Исследований в Калифорнии, возглавляет Общество Российско-Американской дружбы в Вашингтоне (www.raga.org)

Источник


?

Log in

No account? Create an account