?

Log in

No account? Create an account
поговорим

alexandr_palkin


МИРОСТРОИТЕЛЬСТВО

Будущее России рождается в каждом из нас


Previous Entry Поделиться Next Entry
ЦБ: экономике РФ нужен сильный рубль,ослабление рубля не поможет российской экономике
Для Вас
alexandr_palkin

Оригинал взят у zhu_s в ЦБ: экономике РФ нужен сильный рубль, ч.1



1. Один из фокусов критики дезинфляционной политики ЦБ – курс рубля, чрезмерно укрепившийся (благодаря высокой ставке, привлекающий десятки миллиардов долларов в арбитражную схему carry trade) и одновременно – слишком волатильный. Расшифруем для начала эти десятки миллиардов. С начала 2016г., когда стартовал рост объёма ОФЗ на руках нерезидентов (после годичного застоя), он действительно более чем удвоился, добавив к исходным 14.7 млрд. долл. еще 17.6 по состоянию на апрель.

Из них 7.2, т.е. немногим менее половины всего прироста, выпало уже на 1-ый квартал т.г., и судя по первым прикидкам ЦБ основных агрегатов платёжного баланса за январь-апрель, еще более 4 млрд. долл. могли добавиться к портфельным инвестициям нерезидентов в апреле, когда Минфин стал размещать малоликвидные ОФЗ для домохозяйств.


2. Означает ли это, что с возможным приходом нового валютного кризиса, точнее, даже с усилением его ожиданий, быстрый вывод с рынка 10-15 млрд. долл. в принципе будет уже чувствительным, как неоднократно бывало в прошлом? Думаю, что ответ на сей раз, скорее, нет. Операционный прирост резервов ЦБ за тот же период (без переоценок и прочих движений) - 23 млрд. По сути, это практически первый операционный прирост ЗВР после 2.5 лет почти монотонного сокращения в 2013-15гг., за которые резервы похудели на 135 млрд. (без учета переоценок и прочих изменений, не влияющих на платежный баланс.)

Другими словами - кэрри трейд до сих не оказал никакого влияния на курс, и, скорее всего, не окажет в случае вывода денег из него. Такой вывод фактически уже был в конце прошлого года, когда сокращение портфельных инвестиций нерезидентов в гос бумаги был более 11 млрд. за месяц (по нашей предварительной оценке основных агрегатов помесячного платежного баланса). Никто и не заметил, поскольку влияние на курс было компенсировано симметричным сокращением резервов ЦБ путём предоставления валютной ликвидности банкам.

3. Приток инвестиций в гособлигации (carry trade), поглощаемый ростом ЗВР Банка России, оставляет текущий счет положительным. Поддержку рублю оказывают не столько арбитражные операции нерезидентов с ОФЗ, сколько скромный чистый вывоз капитала частным сектором (экстраполяция по 4 мес. с учетом сезонности дает 16-18 млрд. долл. на год). Несмотря на более высокие нефтяные цены, он остается на уровне прошлогоднего (20 млрд. долл.). По оценке ЦБ, в противоположность ситуации годом ранее, чистый вывоз формируется в основном размещением средств банков за рубежом. Реальный сектор, невзирая на финансовые санкции, снова стал чистым заемщиком остального мира.



Оригинал взят у zhu_s в ЦБ: ослабление рубля не поможет российской экономике, ч.2

1. Замечание руководителя ЦБ, сделанное в её интервью месяц назад, что регулятор при определенных условиях готов вернуться к покупкам валюты до достижения ЗВР 500 млрд. долл., в принципе могло быть понято, как готовность ЦБ внять хору голосов, требующих от денежных властей каких-нибудь действий по ликвидации текущей «переукреплённости» рубля.

Правда, там же Набиуллина сказала, что в любом случае операции на валютном рынке будут проводиться только в таких условиях и объемах, когда они не окажут сколько-нибудь заметного влияния на курс. Вернуться к пополнению запасов можно будет лишь после достижения 4%-ной цели по инфляции. Это можно интерпретировать так, что ЦБ рассматривает покупки валюты как инструмент «тонкой настройки» денежно-кредитной политики (ДКП) в дополнение к процентным ставкам, чтобы избежать слишком частого их пересмотра, если инфляция будет кратковременно падать ниже среднесрочной планки в 4%.

2. Вопрос, когда ЦБ возобновит интервенции, пока открыт. В первом обзоре инфляции, вышедшем в середине мая, МЭР написал, что годовая инфляция уже опустилась до цели в 4% по состоянию на 15 мая, и при сохранении обменного курса на текущих уровнях она сожмется к концу года до 2.9%.

МЭР рассматривает такой сценарий, как нереалистичный. «Недолёт» до инфляционной цели заставит, по мнению ведомства, ЦБ форсировать снижение ставок по своим операциям, что выведет курс к концу года на значения, записанные в базовом сценарии прогноза МЭР (64.2/долл.). Инфляция при этом ожидается в 3.8%, а уже в следующем году оживление спроса вернёт её к искомым 4%. О том, что ЦБ может компенсировать временный «провал» инфляции интервенциями в материале МЭР, очевидно, писавшемся ещё до заявления Набиуллиной, в записке МЭР ничего не говорится.


3. Оба основных аналитических звена ЦБ в части ДКП – департаменты ДКП и Исследований и прогнозирования – выступили с заявлениями о сроках и целях интервенций, смысл которых в том, что (а) возобновление интервенций – не вопрос ближайшего будущего, поскольку достигнутый результат по инфляции в 4% все ещё неустойчив и ненадежен (в частности, аналитики ЦБ допускают временное ускорение продовольственной инфляции из-за погодных аномалий текущего года); (б) Целенаправленные усилия по ослаблению рубля, если бы они стали результатом валютных покупок ЦБ, в текущих условиях российской экономики оказали бы скорее негативное влияние на её конкурентоспособность и усугубили бы технологическое отставание, стимулируя выпуск плохих товаров по завышенным ценам (импортозамещение), как это уже произошло в эпоху «послекрымской автаркии», и облагая «дополнительным налогом» высокотехнологичные сектора, зависящие от импорта оборудования и привлечения зарубежных специалистов и менеджеров.

4. Аргументы аналитиков ЦБ против искусственного занижения рубля тезисно сводятся к 2-м.

(i) Ценовой демпинг за счёт снижения трудовых издержек, достигаемый таким способом, как правило, смещает производственную структуру в пользу более низкой технологии, трудоемких отраслей. Россия, являясь давно и сильно урбанизированной «почти европейской» страной, имеет и относительно развитую производственную базу и относительно дефицитные трудовые ресурсы. Втягиваясь в гонку на понижение заработных плат и стандартов потребления с бедными странами, мы обречены на неизбежное поражение в ней.

(ii) В 21-м веке замыкание производства в национальных границах является нонсенсом. Большая редкость, если промышленный товар целиком и полностью разрабатывается и производится только в одной стране. Устойчивый рост благосостояния страны требует встраивания в глобальные производственные цепочки на все более высоком уровне создания добавленной стоимости, где уровень курса национальной валюты имеет второстепенное значение. Более высокие реальные обменные курсы (т.е. соотношений цен в неторгуемых и торгуемых продуктов национальной экономики) в передовых странах поддерживаются более высоким уровнем производительности труда в них, обусловленным занятием соответствующего места в технологических цепочках (дизайн, исследования и разработки, а не фабрично-заводской труд, являющийся уделом бедных, и, соответственно, трудоизбыточных наций).

В качестве примера авторы приводят опыт Китая, который в течение 15 лет (с начала 90-х до кризиса 2008г.) придерживался политики, направленной на развитие трудоемких торгуемых отраслей. Реальный курс юаня в это время оставался заниженным относительно равновесного, рассчитанного по модели BEER. Однако после достижения определенного уровня индустриализации и урбанизации занижение курса юаня стало помехой для экономического роста, и начиная с 2005 г. Китай стал постепенно отказываться от проводимой ранее политики. Разрыв между заработной платой в Китае и США стал быстро уменьшаться, хотя и остается очень значительным.

5. (доп.) В комментариях к предыдущей записи подбросили ссылку в тему на ещё одну свежую попытку установить статистическую зависимость между политикой занижения обменных курсов и экономическим ростом. Примечательна вводная фраза, являющаяся, возможно, ключом к пониманию этой популярной проблемы: «В то время как «прохожие с улицы» и политики часто убеждены в том, что девальвация может подстегнуть рост, экономисты, как правило, скептичны, что относительная цена двух валют может играть основную роль в среднесрочной перспективе». С точки зрения эконометрики обменный курс является эндогенной переменной, чей вклад в рост также трудно выделить, как, например, выявить «пузыри» в ценах активов.

Попытка авторов эконометрически выявить влияние девальваций и ревальваций на рост в 150 странах на периодах (пятилетках) с 1970 по 2010гг., приводит их к основному выводу: использование обменного курса в качестве рычага политики может быть полезным на ранних стадиях экономического развития, в то время как оно становится неуместным в долгосрочной перспективе, когда страны становятся богаче. Также эффект может быль более заметен в странах, привязывающих свою валюту к базовой, чем при плавающем курсе (занижать курс можно и в том, и в другом случае). Тем не менее, авторы против того, чтобы смотреть на их результаты как поощрение для развивающихся стран спешить обесценивать свои валюты.




В Эксперте http://expert.ru/expert/2017/24/promyishlenniki-i-tsb-za-krepkij-rubl/