alexandr_palkin (alexandr_palkin) wrote,
alexandr_palkin
alexandr_palkin

Categories:

ЦБ: экономике РФ нужен сильный рубль,ослабление рубля не поможет российской экономике


Оригинал взят у zhu_s в ЦБ: экономике РФ нужен сильный рубль, ч.1



1. Один из фокусов критики дезинфляционной политики ЦБ – курс рубля, чрезмерно укрепившийся (благодаря высокой ставке, привлекающий десятки миллиардов долларов в арбитражную схему carry trade) и одновременно – слишком волатильный. Расшифруем для начала эти десятки миллиардов. С начала 2016г., когда стартовал рост объёма ОФЗ на руках нерезидентов (после годичного застоя), он действительно более чем удвоился, добавив к исходным 14.7 млрд. долл. еще 17.6 по состоянию на апрель.

Из них 7.2, т.е. немногим менее половины всего прироста, выпало уже на 1-ый квартал т.г., и судя по первым прикидкам ЦБ основных агрегатов платёжного баланса за январь-апрель, еще более 4 млрд. долл. могли добавиться к портфельным инвестициям нерезидентов в апреле, когда Минфин стал размещать малоликвидные ОФЗ для домохозяйств.


2. Означает ли это, что с возможным приходом нового валютного кризиса, точнее, даже с усилением его ожиданий, быстрый вывод с рынка 10-15 млрд. долл. в принципе будет уже чувствительным, как неоднократно бывало в прошлом? Думаю, что ответ на сей раз, скорее, нет. Операционный прирост резервов ЦБ за тот же период (без переоценок и прочих движений) - 23 млрд. По сути, это практически первый операционный прирост ЗВР после 2.5 лет почти монотонного сокращения в 2013-15гг., за которые резервы похудели на 135 млрд. (без учета переоценок и прочих изменений, не влияющих на платежный баланс.)

Другими словами - кэрри трейд до сих не оказал никакого влияния на курс, и, скорее всего, не окажет в случае вывода денег из него. Такой вывод фактически уже был в конце прошлого года, когда сокращение портфельных инвестиций нерезидентов в гос бумаги был более 11 млрд. за месяц (по нашей предварительной оценке основных агрегатов помесячного платежного баланса). Никто и не заметил, поскольку влияние на курс было компенсировано симметричным сокращением резервов ЦБ путём предоставления валютной ликвидности банкам.

3. Приток инвестиций в гособлигации (carry trade), поглощаемый ростом ЗВР Банка России, оставляет текущий счет положительным. Поддержку рублю оказывают не столько арбитражные операции нерезидентов с ОФЗ, сколько скромный чистый вывоз капитала частным сектором (экстраполяция по 4 мес. с учетом сезонности дает 16-18 млрд. долл. на год). Несмотря на более высокие нефтяные цены, он остается на уровне прошлогоднего (20 млрд. долл.). По оценке ЦБ, в противоположность ситуации годом ранее, чистый вывоз формируется в основном размещением средств банков за рубежом. Реальный сектор, невзирая на финансовые санкции, снова стал чистым заемщиком остального мира.



Оригинал взят у zhu_s в ЦБ: ослабление рубля не поможет российской экономике, ч.2

1. Замечание руководителя ЦБ, сделанное в её интервью месяц назад, что регулятор при определенных условиях готов вернуться к покупкам валюты до достижения ЗВР 500 млрд. долл., в принципе могло быть понято, как готовность ЦБ внять хору голосов, требующих от денежных властей каких-нибудь действий по ликвидации текущей «переукреплённости» рубля.

Правда, там же Набиуллина сказала, что в любом случае операции на валютном рынке будут проводиться только в таких условиях и объемах, когда они не окажут сколько-нибудь заметного влияния на курс. Вернуться к пополнению запасов можно будет лишь после достижения 4%-ной цели по инфляции. Это можно интерпретировать так, что ЦБ рассматривает покупки валюты как инструмент «тонкой настройки» денежно-кредитной политики (ДКП) в дополнение к процентным ставкам, чтобы избежать слишком частого их пересмотра, если инфляция будет кратковременно падать ниже среднесрочной планки в 4%.

2. Вопрос, когда ЦБ возобновит интервенции, пока открыт. В первом обзоре инфляции, вышедшем в середине мая, МЭР написал, что годовая инфляция уже опустилась до цели в 4% по состоянию на 15 мая, и при сохранении обменного курса на текущих уровнях она сожмется к концу года до 2.9%.

МЭР рассматривает такой сценарий, как нереалистичный. «Недолёт» до инфляционной цели заставит, по мнению ведомства, ЦБ форсировать снижение ставок по своим операциям, что выведет курс к концу года на значения, записанные в базовом сценарии прогноза МЭР (64.2/долл.). Инфляция при этом ожидается в 3.8%, а уже в следующем году оживление спроса вернёт её к искомым 4%. О том, что ЦБ может компенсировать временный «провал» инфляции интервенциями в материале МЭР, очевидно, писавшемся ещё до заявления Набиуллиной, в записке МЭР ничего не говорится.


3. Оба основных аналитических звена ЦБ в части ДКП – департаменты ДКП и Исследований и прогнозирования – выступили с заявлениями о сроках и целях интервенций, смысл которых в том, что (а) возобновление интервенций – не вопрос ближайшего будущего, поскольку достигнутый результат по инфляции в 4% все ещё неустойчив и ненадежен (в частности, аналитики ЦБ допускают временное ускорение продовольственной инфляции из-за погодных аномалий текущего года); (б) Целенаправленные усилия по ослаблению рубля, если бы они стали результатом валютных покупок ЦБ, в текущих условиях российской экономики оказали бы скорее негативное влияние на её конкурентоспособность и усугубили бы технологическое отставание, стимулируя выпуск плохих товаров по завышенным ценам (импортозамещение), как это уже произошло в эпоху «послекрымской автаркии», и облагая «дополнительным налогом» высокотехнологичные сектора, зависящие от импорта оборудования и привлечения зарубежных специалистов и менеджеров.

4. Аргументы аналитиков ЦБ против искусственного занижения рубля тезисно сводятся к 2-м.

(i) Ценовой демпинг за счёт снижения трудовых издержек, достигаемый таким способом, как правило, смещает производственную структуру в пользу более низкой технологии, трудоемких отраслей. Россия, являясь давно и сильно урбанизированной «почти европейской» страной, имеет и относительно развитую производственную базу и относительно дефицитные трудовые ресурсы. Втягиваясь в гонку на понижение заработных плат и стандартов потребления с бедными странами, мы обречены на неизбежное поражение в ней.

(ii) В 21-м веке замыкание производства в национальных границах является нонсенсом. Большая редкость, если промышленный товар целиком и полностью разрабатывается и производится только в одной стране. Устойчивый рост благосостояния страны требует встраивания в глобальные производственные цепочки на все более высоком уровне создания добавленной стоимости, где уровень курса национальной валюты имеет второстепенное значение. Более высокие реальные обменные курсы (т.е. соотношений цен в неторгуемых и торгуемых продуктов национальной экономики) в передовых странах поддерживаются более высоким уровнем производительности труда в них, обусловленным занятием соответствующего места в технологических цепочках (дизайн, исследования и разработки, а не фабрично-заводской труд, являющийся уделом бедных, и, соответственно, трудоизбыточных наций).

В качестве примера авторы приводят опыт Китая, который в течение 15 лет (с начала 90-х до кризиса 2008г.) придерживался политики, направленной на развитие трудоемких торгуемых отраслей. Реальный курс юаня в это время оставался заниженным относительно равновесного, рассчитанного по модели BEER. Однако после достижения определенного уровня индустриализации и урбанизации занижение курса юаня стало помехой для экономического роста, и начиная с 2005 г. Китай стал постепенно отказываться от проводимой ранее политики. Разрыв между заработной платой в Китае и США стал быстро уменьшаться, хотя и остается очень значительным.

5. (доп.) В комментариях к предыдущей записи подбросили ссылку в тему на ещё одну свежую попытку установить статистическую зависимость между политикой занижения обменных курсов и экономическим ростом. Примечательна вводная фраза, являющаяся, возможно, ключом к пониманию этой популярной проблемы: «В то время как «прохожие с улицы» и политики часто убеждены в том, что девальвация может подстегнуть рост, экономисты, как правило, скептичны, что относительная цена двух валют может играть основную роль в среднесрочной перспективе». С точки зрения эконометрики обменный курс является эндогенной переменной, чей вклад в рост также трудно выделить, как, например, выявить «пузыри» в ценах активов.

Попытка авторов эконометрически выявить влияние девальваций и ревальваций на рост в 150 странах на периодах (пятилетках) с 1970 по 2010гг., приводит их к основному выводу: использование обменного курса в качестве рычага политики может быть полезным на ранних стадиях экономического развития, в то время как оно становится неуместным в долгосрочной перспективе, когда страны становятся богаче. Также эффект может быль более заметен в странах, привязывающих свою валюту к базовой, чем при плавающем курсе (занижать курс можно и в том, и в другом случае). Тем не менее, авторы против того, чтобы смотреть на их результаты как поощрение для развивающихся стран спешить обесценивать свои валюты.




В Эксперте http://expert.ru/expert/2017/24/promyishlenniki-i-tsb-za-krepkij-rubl/

Tags: Будущее России рождается в каждом из нас, ЦБ РФ, Экономика России
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments