alexandr_palkin (alexandr_palkin) wrote,
alexandr_palkin
alexandr_palkin

Categories:

Всё! Запад откапывает Сахарова и бросает его в бой . Россия распадётся и мы все умрём

Forbes. Возвращение Андрея Сахарова: почему нынешняя власть боится его не меньше советской


Сахаров переворачивал традиционную для России иерархию ценностей: сначала права человека и гражданина, потом — все остальное. Сегодня это вновь крамольные мысли, считает политолог Андрей Колесников

«Этот строй, по-видимому, нуждается для своего функционирования одновременно в экспансии, в информационной изоляции, в демагогическом самовосхвалении — в особенности в отношении своей исторической всемирной миссии, несущей «светлое будущее», и в использовании плодов научно-технического прогресса атакуемого им капитализма» — так писал Андрей Сахаров, чье 100-летие отмечается сегодня, 21 мая, о строе, который он называл «тоталитарно-социалистическим». Все перечисленные характеристики актуальны и для современной России. Мы снова видим стремление одновременно к экспансии и самоизоляции, к обозначению своего особого пути, заимствование технологий у того самого Запада, в отношении которого безудержная пропаганда формирует разнообразные фобии.

Запретные размышления

Те ценности, последовательным носителем и внятным выразителем которых был Андрей Сахаров, принято называть универсальными. В нашем сегодняшнем официальном дискурсе они западные, чуждые нам. История совершила полный круг, чтобы вернуться в ту точку, с которой она начиналась. Тогда, впрочем, это был государственный социализм, сейчас — государственный капитализм. В те времена идеология была марксистско-ленинской, сейчас — националистически-популистская, но у них есть нечто общее: идея несущей свет миру империи, чье величие важнее прав отдельного человека.

Все те проблемы, о которых говорил Сахаров полвека назад, если не остались, то воспроизвелись заново. Все, что он предсказывал, от интернета до проблем климата и экологии (он называл это геогигиеной), состоялось. Модель управления, которую Сахаров описывал, вернулась: «Бюрократическое руководство по своей природе не только неэффективно в решении текущих задач прогресса, оно еще, кроме того, всегда сосредоточено на сиюминутных, узкогрупповых интересах, на ближайшем докладе начальству». Отношение к сталинизму осталось прежним: «Взвешенная на весах кастовой целесообразности полуправда». Общечеловеческие проблемы никуда не делись: «Человечеству угрожает упадок личной и государственной морали, проявляющийся уже сейчас в глубоком распаде во многих странах основных идеалов права и законности, в потребительском эгоизме, во всеобщем росте уголовных тенденций, в ставшем международным бедствием националистическом и политическом терроризме, в разрушительном распространении алкоголизма и наркомании». А ограниченность сугубо технологического развития беспокоила Сахарова еще в 1975 году: «Научно-технический прогресс не принесет счастья, если не будет дополняться чрезвычайно глубокими изменениями в социальной, нравственной и культурной жизни человечества. Внутреннюю, духовную жизнь людей, внутренние импульсы их активности трудней всего прогнозировать, но именно от этого зависит в конечном итоге и гибель, и спасение цивилизации».

Все эти фразы, да и целиком главные работы Сахарова — прежде всего «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе» (1968) и «Мир, прогресс, права человека» (1975) — вроде бы описывавшие реалии полувековой давности, остаются актуальными и даже опасными. Неудивительно, что властями Москвы запрещается уличная выставка на Чистопрудном бульваре, посвященная 100-летию Андрея Дмитриевича. Именно по этой причине серьезнейшие проблемы испытывает музей Сахарова в Нижнем Новгороде, хотя само столетие отмечается в городе, где Сахаров находился в ссылке и пережил едва ли не самые тяжелые эпизоды в своей жизни, с размахом — концертами. Под гром фанфар из Андрея Дмитриевича пытаются тем самым сделать некоего официозного истукана, стерилизовав его трагическую по сути своей биографию

Дважды диссидент

Сахаров — снова диссидент: читать его — опасно. Смотреть на нездешний облик этого «человека не отсюда» — значит провоцировать ненужные сравнения с нынешними идолами. И уж тем более не стоит даже возбуждать рефлексию по поводу того, почему именно Сахаров для миллионов людей был и абсолютным моральным авторитетом, и последней инстанцией, которая может помочь восстановить права, когда с этими правами расправилось государство.

Теперь — и в силу зашумленности внешней среды, и по причине измельчания и порчи самого понятия морального лидерства, которое сводится к лидерству политическому, — нет моральных авторитетов. Правда, при всем несходстве характера деятельности и антропологических типов Алексей Навальный после отравления и ареста может претендовать на роль моральной силы, своего рода Сахарова нового типа. Во всяком случае, бескомпромиссность в сопротивлении системе объединяет этих двух людей, разделенных исторической дистанцией. Пример Сахарова в правозащитной деятельности естественным образом должен вдохновлять и сегодняшних правозащитников, хотя, конечно, нынешнее поколение вряд ли осознает, что оно «стоит на плечах гигантов», представителей предыдущих генераций инакомыслящих.

Впрочем, именно восстановления этой преемственности между поколениями власть и боится, когда запрещает цитирование Сахарова на скромной уличной выставке. Оказывается, история — это не только государство и полководцы. Это еще и люди, которые сопротивлялись этому государству и его всеподавляющей репрессивной силе.

Сахаров меняет представления о том, чем и почему стоит гордиться в собственной истории. В некотором смысле он анти-Сталин, но именно поэтому средний российский массовый человек не воспринимает Сахарова как важную фигуру в истории. История — это «гром победы раздавайся». В лучшем случае этот средний массовый человек готов принимать только одну ипостась Сахарова — создатель бомбы. Обыватели готовы обсуждать, кому должен стоять памятник в центре Москвы, Дзержинскому или Александру Невскому, но в пантеоне ключевых героев истории не место правозащитникам и носителям общечеловеческих ценностей.

Радикальные изменения в жизни самого Андрея Сахарова произошли тогда, когда он понял бесперспективность попыток просвещения и перевоспитания властей — а возможность прямого разговора, устного и письменного, с руководителями государства у него была. В 1968 году, как раз тогда, когда начались очевидные политические заморозки и состоялось знаковое вторжение войск Варшавского договора в Чехословакию, Сахаров решил обращаться к тем, кто готов слушать, то есть к городу и миру, к обществу. Миллионные тиражи «Размышлений…», публикация этого текста в The New York Times — это было начало нового Сахарова, разочаровавшегося в возможности отремонтировать государство на гуманистических принципах с помощью лидеров этого государства. И даже тогда власть все еще держала Андрея Дмитриевича за своего: Юрий Андропов вызвал академика Юлия Харитона к себе и попросил провести беседу с Сахаровым, чтобы наставить на путь истинный. Но было поздно. Именно тогда выдающего физика отстранили от работы в Арзамасе-16: правозащитнику, одержимому идеей общечеловеческих ценностей, больше нельзя было оставаться «бомбовиком».


Сахаров обладал идеалистическим проективным мышлением: не только предсказывал базовые тренды в развитии человечества («Мир через полвека»), но и описывал идеал. Подобного рода подход мог бы показаться нереалистичным. Однако именно такое романтическое целеполагание и оказывается вполне прагматическим. Все остальные варианты оборачиваются неограниченной властью Левиафана, который отождествляет себя со страной и полностью подавляет общество. Сахаров переворачивал пирамиду: сначала — права человека и гражданина, потом — все остальное. А важнее всего — интеллектуальная свобода, без нее нет развития.

Что может быть сегодня крамольнее этих мыслей? И можно ли допустить, чтобы обычные граждане читали их на стендах московского бульвара!

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора

Forbes

"Пролив им. товарища Сталина" правда и вымысел




Разберёмся откуда пошло это выражение и причём тут Андрей Сахаров.. В последнее время, на разных интернет ресурсах, часто мелькает картинка с изображением Пролива им. Сталина.

Курчатов безспорно внёс огромный вклад в ковку ядерного щита СССР, но к данным словам он имеет крайне опосредованное отношение. Эта фраза принадлежит перу Андрея Сахарова, а красовалась она в конце пояснительной записки к термоядерной торпеде(способной устроить грандиозное цунами у берегов потенциального противника). На тот момент Сахаров являлся сотрудником Курчатовского НИИ и по старой советской традиции, громкая фраза закрепилась за Игорем Васильевичем. 0 Источник: modcos.com Вообще до того как стать политическим диссидентом, Сахаров предлагал много вариантов превентивной атаки на США. Среди них был и совместный проект с американцем венгерского происхождения Лео Сциллардом, который они сперва назвали «кобальтовой бомбой», а в современном мире принято называть «грязной». Это не атомная бомба в чистом виде, а скорее радиологическое оружие, которое предполагает очень сильное, но кратковременное загрязнение обширной территории. Сахаров предполагал построить корабль (не торпеду уже, а именно корабль), внешний корпус которого состоял бы из кобальта-59. Внутри корабля должен был располагаться обычный атомный заряд, после подрыва которого нейтроны бомбардировали бы кобальтовый корпус, который превратился бы в крайне радиоактивный кобальт-60. Такое судно можно было закамуфлировать под обычного «купца» и поставить, скажем, на внешний рейд Нью-Йорка. Прибрежные города просто обезлюдели бы, при этом период полураспада кобальта-60 невелик – примерно пять с половиной лет, после чего на пораженной местности вполне можно жить.

Источник: https://fishki.net/anti/2539769-proliv-im-tovariwa-stalina-pravda-i-vymysel.html © Fishki.net
Tags: Информационная война
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments