alexandr_palkin (alexandr_palkin) wrote,
alexandr_palkin
alexandr_palkin

Category:

«Геополитика прямого соприкосновения» по Джону Болтону

REUTERS/Jonathan Ernst

Риск огромен, выигрыш сомнителен

13 мая на сайте журнала National Review появилась статья бывшего советника по национальной безопасности президента США Джона Болтона под броским названием, которое в переводе звучит так: «Как Байдену ловчее «перевести стрелки» на Путина?»*.

1 июня текст Болтона появится в бумажной версии того же издания под более академичным заглавием «Между Россией и НАТО».

Сразу отметим, что выступление Болтона встретило в России гораздо более живую реакцию, чем в США. На родине автора на этот текст, похоже, просто не обратили серьёзного внимания. Я, по крайней мере, не нашёл ни одной статьи, содержащей какую-либо реакцию на его предложения. Такое игнорирование, разумеется, не случайно: Болтон нынче не может считаться выразителем мнения ни Республиканской, ни Демократической партий. Он как бы ни там, ни там. Он весьма критичен к Байдену, в том числе в связи с «мяготелостью» его российской политики, в которой, как он считает, жёсткие слова не подкрепляются жёсткими действиями. В то же время он едва ли может считаться своим человеком для республиканцев, которыми по-прежнему и с удвоенной силой верховодит бывший босс Болтона, экс-президент Дональд Трамп, с популярностью которого среди республиканского избирателя не сравнится ни один американский политик.

С Трампом Болтон поссорился в 2019 году, выпустив в свет свои скандальные мемуары, нелицеприятные для бывшего главы Белого дома, поэтому в Республиканскую партию в её нынешнем виде путь ему отрезан. С той оговоркой, что если только эта партия не изменится или же на её обломках не возникнет «третья сила», оппозиционная и Трампу, и Байдену. О возможности появления такой «третьей силы» сейчас в Вашингтоне говорят всё чаще, связывая её с выходом из руководимой негласно Трампом партии целого ряда функционеров и политиков, не желающих связывать себя с бывшим президентом. Лидером этой «третьей силы» сегодня претендует стать конгрессмен от штата Вайоминг Лиз Чейни, дочь бывшего вице-президента и недавний организатор конференции республиканцев в нижней палате.

Отметим, что статья Болтона появилась буквально на следующий день после снятия Чейни с её поста под прямым давлением Трампа, постоянного объекта критики с её стороны. Не исключено, что Болтон решил таким образом намекнуть, что может быть полезен этой «третьей силе», если она всё же рискнет бросить вызов Трампу внутри партии либо вне её.

Дик Чейни, отец Лиз, и Джон Болтон – по существу одно течение в вашингтонском истеблишменте. Выражение «неоконы» сегодня уже мало что отражает: бывшие бушисты, не раскаявшиеся сторонники интервенции в Ирак, сегодня расколоты между лагерем сторонников и противников Трампа. Болтон и Чейни могут быть названы «радикальными интервенционистами»; согласно их политической философии, все проблемы Америки и Евро-Атлантики в целом могут и должны решаться только силой. Предыдущая книга мемуаров Болтона называлась «Отступление – не выбор» (Surrender is not an Option). Это название отражает устоявшееся реноме политика. Зам. госсекретаря и советник по нацбезопасности почти во всех случаях выступал за силовое решение проблемы: собственно, тот факт, что он оказался востребован Трампом в 2018 году, не мог не означать, что президент держал в уме какое-то жёсткое решение; таковым был выход США из иранской ядерной сделки и военный шантаж Тегерана с целью заставить его максимально уменьшить своё геополитическое влияние на Ближнем Востоке.

Трамп хотел шантажировать Иран возможностью войны, но он не стремился к войне. Болтон же пришёл в Белый дом с целью навязать военное решение иранской проблемы. В какой-то мере он отрабатывал само своё назначение, которым был обязан в том числе миллиардеру Шелдону Адельсону, главному спонсору партии и наиболее влиятельному в сфере бизнеса противнику иранской сделки. В июне 2019 года, после уничтожения иранскими ПВО американского беспилотника возник реальный повод нанести воздушный удар по Тегерану, но Трамп в решающий момент отступил, и именно это стало причиной отставки Болтона, которая произошла в сентябре 2019 года. Убеждён, что это событие сыграло роковую роль в политической карьере президента, против которого оказались мобилизованы практически все элитные группы – и медиа, и разведсообщество, и Пентагон, и даже истеблишмент собственной партии. С уходом Болтона Трамп лишался поддержки и той части «израильского лобби», что делала ставку именно на военное решение, не удовлетворённая дипломатическим шантажом.

В кампании 2020 года Болтон занял позицию «чума на оба ваши дома». Из его книги и некоторых выступлений можно было сделать вывод, что он, как и другие «ястребы», рассчитывал на антитрамповский бунт вице-президента Майка Пенса, который в этом случае мог бы явиться достойным конкурентом «мягкотелому» Байдену. Однако «бунт» Пенса если и состоялся, то лишь под самый занавес всей кампании, когда Трамп рассчитывал на неутверждение сенатом, где председательствовал Пенс, итогов голосования коллегии выборщиков. До того момента Пенс сохранял лояльность шефу, что, впрочем, было единственно возможной для него линией поведения, учитывая гигантскую популярность Трампа в электорате республиканцев. Поэтому большой роли в событиях 2020 года Болтон не сыграл, но своих видов на теневое лидерство не оставил.

Напомню, что он предлагает в своей статье. Описывая то, как «плохо» ведёт себя Россия на постсоветском пространстве, он приходит к выводу, что отчасти поводом, точнее стимулом, к «плохому поведению» России является наличие «серой зоны» – шести восточно-европейских и кавказских государств, «территорий-проливов», зависших между Россией в её нынешних границах и странами Северо-Атлантического блока. Речь, понятно, идёт о шести бывших советских республиках: Молдове, Украине, Белоруссии, Армении, Азербайджане, Грузии. Точности ради надо сказать, что «серая зона» простирается всё-таки несколько дальше, захватывая в настоящий момент Сербию, Кипр, непризнанное Россией Косово, Боснию и Герцеговину. Однако у Болтона речь идёт именно о постсоветском пространстве, о той его части, которая пока не вошла в НАТО.

По мнению Болтона, Россия активно пытается не допустить окончательного свёртывания «серой зоны», поддерживая в Молдове, на Украине и в Грузии ряд «замороженных» конфликтов, препятствующих поглощению этих стран Атлантическим блоком. Болтон и предлагает неуклонно, последовательно «сжимать» эту «серую зону», сокращая для России пространство геополитического манёвра.

Владимир Зеленский перед Йенсом Столтенбергом. Фото: REUTERS Handout

Честно говоря, конкретные его рекомендации по поводу каждой из республик, входящих в «серую зону», туманны. Прямого включения этих государств в НАТО он не требует, понимая, чем рискует, но настаивает на самом процессе, который мог бы состоять в наделении Украины и Грузии каким-то особым статусом, скажем, «союзника НАТО» в Европе. Он призывает подталкивать формально нейтральные Финляндию и Швецию к вступлению в блок, давить на Францию и Германию с целью обеспечения геополитического единства Евро-Атлантики перед лицом российской «угрозы». Болтон зовёт к «размораживанию» приднестровского конфликта, требуя привлечения международного внимания к этой «аномалии», а также к активным действиям Грузии с целью возвращения ею в свой состав отпавших в 2008 году Абхазии и Южной Осетии.

В случае максимально возможного «сжатия серой зоны» Россия вновь окажется перед вопросом – «присоединяться к Западу или противостоять ему».

Статья Болтона привлекает внимание своей ясностью. В некоторой степени это ответ тем политическим реалистам, кто вслед за покойным Бжезинским и здравствующим Киссинджером выступали в 2014 году за «финляндизацию» Украины и вообще всей «серой зоны», полагая, что гарантированный нейтральный статус удержит Россию от возможного военного вмешательства. Возможно, если бы такая точка зрения возобладала в 2014-м, а лучше в 2013 году, донбасский конфликт либо не возник, либо был бы быстро урегулирован. Однако эта слишком компромиссная позиция, вроде бы вытекающая из самих основ политического реализма, не была востребована ни администрацией Обамы, ни администрацией Трампа. И вот теперь ей на смену может прийти намного более мускулистая «геополитика прямого соприкосновения», усматривающая в самом наличии «буферной зоны» между геополитическими соперниками источник дестабилизации.

Что можно на это сказать, отметая риторические и пропагандистские пассажи в тексте Болтона и принимая во внимание только то, что остаётся в «сухом остатке» – требование сократить «буферное пространство» между нашими цивилизациями с целью геополитического шантажа России?

Во-первых, очевидно, что Россия не будет равнодушно взирать на продолжающееся «сжатие» зоны структурами Евро-Атлантики и попытается ответить. Вариантов тут много, но самый простой – действия по крымскому сценарию, а именно включение «спорной» территории в свой состав. Действительно, у России нет столь мощного блока, каким является НАТО, и для неё самый эффективный способ «сжатия» – это то, что противники Путина называют «аннексией». Удастся ли во время этого «окончательного» раздела лимитрофного пространства избежать непосредственного столкновения с катастрофическими для человечества последствиями, сказать сложно. Очевидно одно: Россия не признает возможность интеграции Украины в НАТО в её границах на апрель 2014 года, а это будет означать новый раскол украинской государственности, который не признает Запад.

Во-вторых, допустим, Западу, называя вещи своими именами, удастся «обменять» Белоруссию на Украину с возвращённым в её состав Донбассом; допустим, удастся решить мирным путём и приднестровский конфликт. Окажется ли в этом случае ситуация в Европе более стабильной? Я лично в этом очень сомневаюсь. Немедленно обострятся две другие проблемы. Во-первых, проблема калининградского эксклава, окружённого со всех сторон государствами НАТО. Во-вторых, проблема Крыма, на который продолжит претендовать интегрированная в НАТО Украина. Добавим к этому проблему все более отчуждающейся и от НАТО, и от России Турции, которая тоже не равнодушна к Крыму. Добавим сюда и Польшу с Литвой, не равнодушных к Белоруссии. Наконец, учтём ситуацию за Полярным кругом, где нет никаких «серых зон», где Россия окружена государствами, входящими в НАТО и где риск военного столкновения велик как никогда.

Иными словами, стратегия Болтона, вообще говоря, мало что даёт и Европе, и Америке. В период «сжатия», рассчитанного на долгий срок, ситуация на востоке Европы, будет буквально висеть на волоске, что, конечно, не будет радовать континентальные демократии, да и после окончания этого трудного периода мало что изменится.

Риск огромен, выигрыш сомнителен.

Тем менее стратегия Болтона хороша как ясный пропагандистский ход от имени формирующейся в Америке «третьей силы». Болтон уже успел высказаться весьма жёстко по поводу просьбы Госдепа к конгрессу более снисходительно отнестись к проблеме санкций против строителей «Северного потока - 2», назвав этот поворот «возмутительным» (outrageous). Столь же «возмутительной» будет названа и им, и его единомышленниками любая попытка договориться о «замораживании» процесса принятия в НАТО Украины и Грузии, если она будет предпринята на запланированном на июнь саммите глав США и России. И тогда оппонентам Байдена придётся волей-неволей соглашаться с Болтоном в преимуществе его «геополитики прямого соприкосновения». Иными словами, как ход во внутриполитической игре статья Болтона представляет расчётливое действие, но при этом каждому здравомыслящему человеку ясно, что следование её рекомендациям может похоронить все надежды человечества на мирное существование в XXI веке.

ФСК

*National Review (США): как Байдену ловчее «перевести стрелки» на Путина?

Путин совершает агрессию в «серой зоне» между НАТО и Россией, так что давайте просто уберем ее

https://cdn1.img.inosmi.ru/images/23826/36/238263600.jpg Джон Болтон не унимается. Лишить Россию «серой зоны» между ней и НАТО. Найти новые и раздуть старые тлеющие конфликты. Столкнуть Россию и Украину в кровавой схватке. Принять всех в НАТО в пику России. В июне в Европе Байден должен показать Путину «кузькину мать», уверен кровожадный стратег.

Администрация Байдена представила визит госсекретаря Энтони Блинкена в Киев 6 мая как демонстрацию поддержки борьбы Украины против российской агрессии. Вместо этого Блинкен предъявил нам лишь риторическую болтовню, отступив даже от того, что делали высокопоставленные чиновники команды Трампа (хотя и не сам Трамп), чтобы поддержать Украину, и вернувшись к уговорам эпохи Обамы. Владимир Путин должен быть в полном восторге.

Более того, необъяснимым образом Блинкен приравнял агрессивность России к общеизвестным серьезным проблемам с коррупцией на Украине, заявив, что страна переживает как «агрессию извне… так, и, по сути, изнутри». Такая натянутая параллель бессмысленна. И для Вашингтона, и для Киева коррупция вряд ли имеет такое же стратегическое значение, как угроза Москвы. Президент Украины Володимир Зеленский победил на выборах, проводя свою кампанию именно против коррупции, и, пока он пытается сохранить свою власть, публичные нотации не улучшат результаты его деятельности.

Что еще более важно, президент Байден по-прежнему не имеет политического курса в отношении России (или Китая) в Европе. Например, во время телефонного разговора с Путиным 13 апреля Байден затронул длинный список вопросов, а закончил тем, что пригласил Путина на двусторонний саммит. Однако цельная внешнеполитическая стратегия требует расстановки приоритетов и распределения ресурсов между проблемами национальной безопасности, а не просто их перечисления. При отсутствии базового дискурса национальной политики чисто процессуальные шаги в ней, типа предложенного саммита, останутся в лучшем случае театральными жестам и явятся контрпродуктивными, четко высвечивая ту пустоту, которая лежит под публичной риторикой.

Между тем, унаследованные Байденом проблемы, усложняющиеся с течением времени, все чаще требуют безотлагательных решений. После распада Советского Союза и Варшавского договора расширение НАТО на восток так и не достигло окончательного завершения. Шесть стран Восточной Европы и Кавказа остались в «серой зоне» между Россией и новыми границами НАТО, тем самым оставаясь уязвимыми перед желанием Москвы восстановить свою гегемонию в границах бывшего СССР. (Пять центральноазиатских государств, имеющих собственные сложные отношения с Россией, заслуживают отдельного анализа.)

После распада СССР Москва активно стремилась оспорить принадлежность этой «серой зоны»: путем прямого военного вмешательства создавая «замороженные конфликты» в Молдове и Грузии и манипулируя азербайджано-армянским военным противостоянием вокруг Нагорного Карабаха. Россия политически и экономически держала Беларусь «на коротком поводке», и эта ее стратегия остается такой же и по сей день, но осуществлять ее Москве становится все более сложно после массовых выступлений против минского режима в 2020 году.

Кремль попытался повторить свою политику в отношении Беларуси на Украине, потому что обе эти страны занимают ключевые позиции в его видении «русского мира». На начальном этапе в Киеве Москва добилась успеха, однако «оранжевая революция» 2004 года принесла такие драматические перемены, что в апреле 2008 года Джордж Буш предложил поставить Украину и Грузию на верный путь к членству в НАТО. Германия и Франция тогда отклонили предложение Буша, а четыре месяца спустя Россия вторглась в Грузию. Впоследствии Россия сорвала «оранжевую революцию» с помощью мошенничества и фальсификаций, но, в свою очередь, была обращена вспять в результате другого народного восстания в 2014 году. В ответ Путин сразу захватил Крым и создал «новый замороженный конфликт» на востоке Украины.

Какой бы запутанной ни была эта история, агрессивность России на постсоветском пространстве вредит интересам США, дестабилизируя регион и, если ее не сдерживать, угрожает нестабильностью всей Европе. Практически все государства «новой Европы» — поколение членов НАТО, вступивших в альянс после «холодной войны» — не без оснований полагают, что противодействие вмешательству Москвы в дела региона имеет решающее значение для их роста и стабильности. «Старая Европа», особенно Германия и Франция, все еще несколько глухи по отношению к действиям Москвы, поэтому не следует недооценивать тот тяжелый «дипломатический вес», который Вашингтону предстоит здесь взять. В чем-то он может оказаться даже на уровне веса того политического курса, который был характерен для прошлой холодной войны.

На фоне агрессивности России в Европе происходит также ее растущее сближение с Китаем. В этих отношениях отражается важность Москвы для Пекина в плане получения от России углеводородов и высокотехнологичных вооружений, а также общее восприятие этими странами своих совпадающих интересов в смысле защиты от давления США таких режимов, как Иран, Северная Корея, и им подобных. Слом этой формирующейся оси должен быть одним из высших приоритетов США, полностью совместимым с задачей предотвращения вмешательства России в пространство за пределами ее европейских границ.

Усилия Китая по приобретению крупнейшей украинской аэрокосмической компании «Мотор Сич», успешно заблокированные Киевом после значительного участия США, являются одним из примеров решения этой задачи. Для того, чтобы противостоять экзистенциальному вызову Китая Западу в целом, тоже потребуется тяжелая дипломатическая работа в Европе.

Пока между НАТО и Россией остается «серая зона», нестабильность в регионе будет сохраняться. Сокращение этого по своей природе опасного географического пространства уменьшает потенциальные угрозы со стороны России и, в конечном итоге, снова ставит Москву перед вопросом: присоединяться к Западу или противостоять ему.

Вступление в НАТО — это, в конечном счете, единственный способ для находящихся под угрозой стран Европы минимизировать неизбежную неопределенность и нестабильность в отношениях между альянсом и Россией. Ранее НАТО справедливо уклонялось от принятия новых членов с иностранными вооруженными силами на их территории, считая это наследованием войны и запуском статьи 5 Вашингтонского договора. Сокращение «серой зоны» не потребует немедленного включения в НАТО новых членов, но в этом случае альянс, несомненно, может разработать для них соответствующий статус, отвечающий задачам решения текущих европейских проблем.

Чтобы добиться этого, мы должны в первую очередь сосредоточить внимание на том, чтобы существенно усилить дипломатические и военные усилия Зеленского по изгнанию России с востока Украины, а также возложить на Россию резко возрастающие издержки, если она не сможет дать в регионе дипломатического решения. Достижение здесь успеха не решит проблемы Крыма, но расчистит пути к этому. Критически важно, чтобы внимание Европы была сконцентрировано на противодействии вопиющей трансграничной военной активности Москвы.

Молдова, зажатая между Украиной и Румынией, представляет собой замороженный конфликт, готовый к «разморозке». Якобы независимое Приднестровье, изобретенное Россией, существует отдельно от Молдовы только благодаря продолжающемуся военному присутствию Москвы. Простое привлечение мирового внимания к этой аномалии, возникшей после прошлой холодной войны, потрясло бы Кремль, а решительное новое правительство в Кишиневе теперь дает Вашингтону возможность активизировать свои действия.

Точно так же и в Грузии пора дать отпор российскому присутствию в Абхазии и Южной Осетии с целью воссоздать ситуацию, существовавшую в апреле 2008 года, когда членство Украины и Грузии в НАТО рассматривалось вполне серьезно и считалось возможным. Украина и Грузия остаются двумя наиболее стратегически важными странами «серой зоны». В свою очередь, после того как Байден признал геноцид Турции против армян во время Первой мировой войны, Вашингтон получает более серьезное отношение к себе в Закавказье и сможет теперь заняться азербайджано-армянским конфликтом. Однако реального прогресса здесь, вероятно, придется ждать до выборов 2023 года в Турции. Если действующий президент Реджеп Тайип Эрдоган проиграет, многое станет возможным. Но если он победит, Турция будет опасно близка к тому, чтобы выйти из НАТО, отвергнув постосманское видение мира Мустафы Кемаля и тем самым серьезно подорвав позиции НАТО на Кавказе.

Беларусь — самый сложный вызов из всех. Ее членство в альянсе немыслимо на продолжительную перспективу. Однако, как бы это ни было сложно, США не могут безоговорочно отдать Беларусь Москве. Один только взгляд на карту убеждает нас в том, насколько важна с геополитической точки зрения Беларусь для Польши, Украины и прибалтийских республик, и насколько серьезной может быть угроза наступательного российского военного присутствия здесь. По иронии судьбы, рост продемократических настроений в Беларуси увеличивает риск российского военного вторжения и, возможно, прямого аншлюса страны, даже несмотря на то, что народное недовольство показывает, что смещение Беларуси на запад может быть более реальным, чем считалось ранее. НАТО нуждается в большем «охвате» Беларуси, и ее восточноевропейские члены должны сыграть в этом важную роль. Беларусь также порождает связанный с ситуацией в ней вопрос: поймут ли Швеция и Финляндия, наконец, неизбежное, и вступят ли они в НАТО, тем самым усиливая прибалтийские республики и другие страны.

Обещания России не вмешиваться в дела своих бывших республик и ее возмущенные заявления о благонравности ее намерений не имеют никакого значения. Россия перестанет вмешиваться в постсоветское пространство только тогда, когда узнает, что не может добиться здесь успеха и что пересечение границы НАТО (или что-то подобное) приведет к неизбежным и весьма сокрушительным для нее последствиям. И чем раньше мы ясно дадим России это понять, тем лучше.

Почти совпадающие по времени июньские саммиты «Большой семерки» и НАТО в Лондоне и Брюсселе, каждый сам по себе, дают президенту Байдену возможность доказать, что он может предложить больше, чем уже побывавшую в употреблении риторику. И если в следующем месяце он не сможет нанести здесь необходимый удар, то впереди будут лежать проблемы и для Украины, и для Америки, и для Европы.

Джон Болтон — бывший советник президента Трампа по национальной безопасности и бывший посол США в Организации Объединенных Наций.

ИноСМИ


Tags: Варварский Запад, Кризис мозга, США
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments